Все закончилось в тот момент, когда он попал в аварию, а она ему выложила, что выходить замуж за инвалида никак не входит в ее планы.
Так легко это произнесла! Даже улыбнулась, а потом спокойно отвернулась и подошла к двери.
Давиду хотелось крикнуть:
– Даш! Как же так? Мы же клялись в вечной любви! Пока смерть не разлучит нас! И вот она, эта смерть, прошла мимо, почему же и ты уходишь?
Но он ничего ей не сказал. До последнего не верил, что она уйдет. А она сделала это.
Тогда и он решил, что ей не место в его жизни.
Появилась Регина. Вернее, она всегда была где-то рядом, только сейчас, когда она легко приняла его таким разбитым и поломанным, Давид по-другому на нее посмотрел.
Нет, не с интересом. С благодарностью!
И поначалу все шло неплохо. С помощью отца и его денег Давид быстро пошел на поправку, и с тех пор ни разу не видел Дашу и даже не узнавал, где она и что с ней. Принципиально.
Но это, конечно же, не касалось снов, где она приходила к нему. Утром было и стыдно, и больно.
– Давид Генрихович, – склонилась над ним девушка в белом халате и шапочке, – все готово.
Она протянула ему небольшой пакет с брендом клиники, и мужчина взял его, вскочил и не прощаясь большими шагами пошел к выходу.
Через полчаса, заехав на подземную парковку, он на лифте поднялся на третий этаж, забежал в квартиру, схватил чемодан и принялся кидать в него свои вещи.
Регина, конечно же, оказалась рядом:
– Что происходит, милый?
– Мы разводимся! Квартиру я оставляю тебе, за мной – загородный дом.
Возражения? – он остановился и посмотрел на нее.
– А папа знает о твоем решении?
– Мне плевать на папу и на то, что он об этом думает, – ответил Давид, подхватил одним жестов штук пять плечиков с костюмами и отправил их в чемодан.
Когда Давид добрался до загородного дома, на часах было три часа. Упав на кровать в спальне, он и не заметил, как заснул.
Проснулся, когда на улице уже было темно.
Сев на кровати, он взял телефон и посмотрел на экран: семнадцать пропущенных от отца и несколько сообщений.
Читать он их не хотел ни сейчас, ни когда-либо.
Да, это было почти спонтанное решение, рожденное на эмоциях, но Давид об этом не жалел. Казнил он себя только за то, что за десять лет не создал хоть мало-мальскую финансовую подушку безопасности. Работал-то он с утра до ночи! Так хотел, чтобы отец был им доволен, верил, что тот его обязательно вознаградит, и что в итоге?
Гуревич встал, прошел в гостиную, подошел прямиком к бару и налил в бокал виски.
