Если такое поведение не спланированная акция Мирона, то это вызывает у меня огромное любопытство.
— И как там Суворов? — как бы между делом спрашиваю. — Разозлился, наверное, что я не приехала в ресторан? Или быстро подыскал мне замену?
Власов хмурится.
— Суворов, Суворов… Весь интерес твой сосредоточен только на нем? Даже после измены."
"Когда слышу от Антона последнюю фразу, что-то острое будто вонзается в сердце. Грудину болезненно сдавливает и покалывает. Власов снова, вольно или нет, напоминает о страшной трагедии, случившейся в наших с Мироном отношениях.
Глаза намокают от слез, которые я всеми силами сдерживаю, чтобы не раскисать при Антоне. Поворачиваюсь к мужчине спиной, разливая по кружкам кипяток и бросая в него чайные пакетики. За это выкроенное время вынуждаю себя натянуть беззаботную улыбку.
— Да нет, — изображаю равнодушие, а внутри все снова жжет. — Просто Мирону как против шерсти, если его кто-то не слушается. Вот и захотелось узнать, как он отреагировал.
— Мирону Олеговичу это не понравилось, — коротко отвечает Антон.
А я в глубине души расстраиваюсь из-за сжатого ответа. Хотелось подробностей. Наверное, у Суворова лицо все скривилось. Он, как всегда, орал. Или еще что-нибудь. Но допытываться у Власова не стану.
— Ну и черт с ним, — взяв кружки с чаем, подхожу к столу.
Антон поднимает на меня взгляд и ни на секунду не отводит. Не моргает даже.
— На самом деле я приехал сказать, что тоже собираюсь уйти от Суворова. Мне до смерти надоело ему служить. Хватит. Я много лет выполнял за него всю грязную противозаконную работу, потому что Суворов свои руки марать не хотел.
Я как встала у стола, так и застыла.
— В смысле? — переспрашиваю, боясь ошибиться в понимании сказанного Власовым.
— Твой уход… То, как ты не побоялась пойти против Суворова, меня тоже вдохновило на переосмысление жизни, Маргаритка, — лучезарно улыбается. — В деньгах не нуждаюсь. Хочется свободы, понимаешь?
Тянется через стол и обхватывает мое запястье ладонью, поглаживая его большим пальцем.
От этого прикосновения по телу проносится какая-то странная колючая волна.
— Суворов будет в бешенстве… — шепчу я, подразумевая и увольнение Власова, и то, что он сейчас позволяет себе дотронуться до меня.
— Когда ты рядом, мне ничего не страшно.
Тяжелый выдох застревает в легких. Не знаю, что и ответить. Растерянно замираю.
В прошлом мы с Власовым не были даже приятелями. Мы регулярно обменивались колкостями. А теперь он на меня так смотрит, его глаза сияют.
