Я снова могу вдохнуть полной грудью, и страх отступает.
А на смену ему приходит надежда на нормальное будущее без гнета общественного мнения и косых взглядов.
Глава 51
Два дня спустя
— Ты уверена? — немного взволнованно спрашивает Мирон, еще пару часов назад принявший мое предложение, но в последний момент, уже приехав за мной в особняк . — Я не хочу, чтобы ты расстраивалась и плакала. Может, повременим?
— Нет… — тихо отвечаю я.
И прикладываю ладонь к амулетику, который теперь с гордостью ношу на себе.
Мне кажется, что он действительно оберегает и напоминает мне о том, что в мире еще остались люди, которым я небезразлична.
Для кого-то пара таких людей — это мало, а для меня они целая Вселенная.
Сегодня на мне то самое сияющее платье от Кирияновой, в котором я появилась на первом показе и которое потом купил для меня Мирон. А еще я надела туфли на высоких каблуках, накрасилась и распустила волосы. Только украшения не надевала — они будут лишними, потому что ни один бриллиант не затмит малахитовый камушек Арины.
Пусть будет только он.
— …Что там было написано на кольце Соломона? «Все проходит. Это тоже пройдет». Я потерплю немножко, пусть сейчас они радуются, что потопили меня, но хорошо смеется тот, кто смеется последним.
Мирон кивает. Помогает мне надеть зимнее пальто и выводит на улицу.
Поздним вечером возле машины нас ждет Семён, который и повезет нас ужинать. Я долго размышляла и решила, что хватит прятаться, тем более после того, как появилась надежда на восстановление справедливости.
Если я буду прятаться, людям действительно может показаться, что я в чем-то провинилась и теперь сгораю от стыда. Но я не виновата, а значит пора прекращать бояться общественного мнения. Я этих людей знать не знаю, чтобы так убиваться.
— Маргарита, выглядите шикарно, — доброжелательно улыбается Семён. — Даже потолстели как будто.
— Потолстела? — изумленно вскидываю бровь, и мужчина в ту же секунду краснеет.
— В смысле… тогда вы вся осунулась, лицо было бледным, сухим. Глаза потухшие.
А теперь как будто расправилась… округлилась… эм… порозовела… — а потом окончательно растерявшись, хмурится. — Не так сформулировал…
— Ага, — смеется Суворов. — Херню сморозил.
— Я не умею красиво говорить, но я попытался, — пожимает плечами. — Извините, Маргарита, если что не так.
— Все нормально. — Я тоже улыбаюсь Семёну. — А я ведь вас где-то видела… Точно! Это вы стучались ночью в окно!
Только в тот вечер его лицо было скрыто под маской Суворова.
