Камни выложили кольцом вокруг очага в центре, притащили ещё, покрупнее, и аккуратно, стараясь на всякий случай не грохотать лишний раз, сделали из них что-то вроде чаши — толстые стены, которые должны держать тепло.
Правда, когда развели огонь, сперва вся пещера наполнилась едким дымом. Глаза слезились, кашель душил, казалось — затея обречена.
— Да что ж такое… — меж приступами кашля простонал Евгений.
Костя тоже хотел вставить что-то своё, но тут подал голос Ефим.
— Всем годить! Сейчас прогреется убежище, тяга пойдёт…
И вправду, через полчаса дым сам нашёл выход в щели наверху, потянулся туда, и воздух стал чистым.
В пещере даже посвежело, сырость ушла, огонь горел живо, тихо потрескивал и жрал все подряд, что в него кидали.
— Отлично, — сказал я, глядя на огонь с довольной ухмылкой.
Остаток дня ушёл на работу, и к вечеру мы уже валились с ног. В котелке на рогатулинах булькала похлёбка: горсть крупы, щепотка соли, тушёнка. В этот раз — всего лишь одна банка на всех, приходилось экономить.
Запах незамысловатый, но такой, что слюнки текли. Мы окружили очаг. Расселись на камнях, каждый со своей кружкой или жестянкой, и хлебали горячее варево.
— Ну вот, — протянул Ефим, обжигаясь и вытирая бороду рукавом. — Живём, ребятушки. Дым вон ушёл, тепло есть, жратва в животе. Чего нам ещё надобно? Впору песни петь, да без ста грамм не умею.
— Ну, хлеба бы… — хмыкнул мажорчик. — Только ты лучше не пой, дед.
— А всё равно вкусно, — неожиданно улыбнулась Евгения, держа котелок обеими руками и выливая остатки Ворону.
Ему полагалась добавка, как самому большому из нас. Глаза у нее светились в отблесках костра. В первый раз за долгое время ее лицо посветлело.
— Вкусно, — согласилась Ольга.
Все притихли, переглянулись. Огонь потрескивал, тепло разливалось по пещере, и мы вдруг почувствовали себя в безопасности — словно просто в походе. Даже усталость отступила, на лицах появилось подобие улыбок. Надежда, что мы выберемся.
— Завтра, — сказал я, когда все перекусили и повалились на лежанки.
— Завтра нужно будет соорудить каждому по вот такой ерундовине. — Я поднял палку-копьё, то самое, которым Сергеич чуть не проткнул меня, и показал.
Зек, правда, в этот момент как раз отвёл взгляд.
— У каждого должно быть по две таких штуки. На всякий случай. Сейчас мы сидим на одном месте, нас они не отяготят. Тащить никуда не придётся.
— Вот, — проворчал Ефим. — А из чего их вырежешь? Тут все деревья кривые. Высота горная, одни ползучие корявки.
