А ещё пару часов без воды — и жажда начнёт мучить всерьёз всю группу.
Шёл-шёл за этой ниткой, пока она не нырнула в расщелину меж камней и вовсе не исчезла из виду. Вот шельма…
Но я всё равно явственно слышал журчание — откуда-то из-под земли. Походил кругами, оглядывался — нигде ничего не видно. И тут взгляд зацепился за раскидистый куст с жёлтыми листьями, красивый, широкий. Именно из-за него, словно из-за живой ширмы, доносился звук воды.
Я раздвинул ветви и увидел чёрную дыру. Настоящая пасть, куда запросто пролез бы и Ворон.
Похоже, это вход в пещеру.
Я прислушался, замер. Тишина. Поднял с земли камень, кинул в зев. Камень глухо поскакал вниз, ударялся о камни, эхом отдавалось далеко. Значит, глубоко.
Я вдохнул, пригнулся и полез туда сам. Сначала ползком, на четвереньках, пока потолок давил на плечи, но вскоре уже смог выпрямиться в полный рост.
Ну ничего себе…
Пещера расширилась, и я очутился в просторном подземном зале. Откуда-то сверху пробивался тусклый свет — значит, где-то в потолке имелась расщелина, узкая, но достаточная, чтобы разогнать мрак.
Глаза привыкли, и я смог рассмотреть всё вокруг.
Сбоку, между камнями, вырывался наружу тот самый ручеёк. Он образовывал крохотное озерцо в глубине пещеры, размером не больше самой обычной комнаты. Вода здесь была. Чистая, проточная, холодная. Значит, не застоится и не дождевая. Я задумался… Укрытие, крыша над головой, стены, вода — место неплохое. Даже очень неплохое.
Я напился вдоволь, вытер рукавом рот. Умыл лицо, шею, руки. Ледяная вода освежила, сбила пелену усталости.
Так что я уже бодрее выбрался наружу и направился к своим.
Когда дошёл, они всё так же лежали: кто вповалку, кто, прислонившись к дереву, ловили каждую минуту отдыха, копили силы. Знали, что скоро я снова погоню их вверх по склону. Дед прикорнул и даже похрапывал, мажорчик лежал с закрытыми глазами, будто спал. Или прикинулся летаргическим кузнечиком.
Только Евгения не сидела без дела — бродила по стоянке, смотрела вдаль.
— Ты чего? — спросил я.
— Я что-то слышу, — нахмурилась она.
— Какой-то гул… шум.
— Вертолет?
— Нет… Похоже на моторную лодку. Хотя, может, ошибаюсь.
Я прислушался — ничего.
— Тихо вроде.
— У меня слух обострился в последнее время, — сказала Евгения. — Ты просто не расслышал.
И я понял: это действие препарата. Что ж, хорошо — ещё один шанс в копилку для выживания нашей группы.
— Звук сейчас идет? — спросил я.
— Нет. Затих.
— В любом случае, — сказал я, — проверять, что это было, не пойдём.
