— Ну… такой как граф Родовео, например…
— Почему ты об этом спрашиваешь? Тебе нравится какой-то мужчина? — я немного испугалась, ведь в мире, полном условностей, о таком и подумать было страшно. — Успокой меня, Тония! Это ведь не лорд?!
— Нет… нет… я просто подумала… — девушка не могла сформулировать свои мысли, но мне они были понятны.
— Послушай меня, милая… Мне тоже не нравятся дурацкие правила, которые придумали первородные, но нужно быть реалистками. Мы ничего не можем с этим поделать, — я тяжело вздохнула.
— Я, допустим, не считаюсь им ровней, хотя и обращаются ко мне как к первородной. Это глупо, неправильно и дико. Но идти против системы — еще глупее… По крайней мере, в открытую.
Тония грустно посмотрела на меня и отвернулась. Нет, как бы то ни было, она молодец, что затронула эту тему.
— Погоди, не воспринимай мои слова, как что-то такое, что нельзя изменить, — я обняла ее. — Запомни, у нас, женщин, есть мягкая сила, и порой она намного действеннее, чем грубая мужская.
Тония, любовь порой творит такие чудеса, что над ними не властны никакие устои. Но запомни еще кое-что: лучше жить с любимым человеком, даже пусть он будет обычным обувщиком или пекарем. С милым рай и в шалаше.
— Какое интересное выражение… — глаза Тонии подернула мечтательная дымка. — Рай и в шалаше…
— Да, — я улыбнулась, вспомнив первоисточник фразы:
—Не ищи меня богатый,
Ты не мил мне по душе.
Что мне, что твои палаты?
С милым рай и в шалаше![1]
— Вы бы жили с пекарем? — девушка недоверчиво взглянула на меня.
— Жила бы, если бы любила, — вполне искренне ответила я. — Нет ничего хуже, чем отсутствие любви, и никакие деньги и привилегии этого не исправят. Все, пойдем. Мне хочется немного подумать в одиночестве.
Но поразмыслить над сложившейся ситуацией не получилось. На почте находилась неожиданная гостья — вдова Блумкин.
Тилли явно пребывала в шоке, но старательно скрывала это, обхаживая надменную старушенцию, а Балрик прятался в подсобке.
— Наконец-то! — воскликнула вдова, когда мы переступили порог кухни. Она отодвинула от себя кружку с чаем и процедила: — В этом доме есть хоть что-то крепче чая?!
— Тьфу! — раздраженно плюнула Тилли, но пошла к буфету, где стояли графины со спиртным. — И куда оно ей лезет? Старая ведь, как тапок моего прадеда! Глотка луженая!
— Здравствуйте, шелли Блумкин, — я присела напротив нее, чувствуя, что сейчас произойдет нечто из ряда вон выходящее.
