После этого я составила таблицу, в которую внесла первоначальные инвестиции, ежемесячные расходы, средний процент загрузки постоялого двора, месячный доход, чистую прибыль в месяц и срок окупаемости. Все-таки должное образование полезная вещь. Осталось только рассчитать сумму, которой будет достаточно на все эти нововведения.
На следующий день я с утра решила еще раз обойти свои «чертоги». Нет, пристроить даже самый аккуратный постоялый двор здесь не получится. Слишком мало земли принадлежало почте. Если только пожертвовать какой-то частью сада? Но тогда, чтобы появилась возможность подъехать к главному входу, нужно будет прокладывать дорогу между почтой и домом вдовы Блумкин.
У меня были сомнения, что она позволит это сделать. Палка о двух концах.
Но поговорить все равно нужно, а вдруг старушка окажется не такой уж и плохой?
Я зашла в кузню, попросила Тайпа Лунча, чтобы он составил список всего, что нам понадобится для ремонта и поинтересовалась:
— Вы не знаете рабочих, которые могут отремонтировать каретную?
— Можно попросить мужчин из деревни, они все сделают, — ответил кузнец.
— Сейчас многим нужны деньги. Если хотите, я могу привести их сюда.
— Да, только мне негде расположить их, — я растерянно огляделась. — Как же они будут отдыхать?
— Леди Рене, вы совсем не знаете нас, — усмехнулся мужчина. — Деревенские могут спать даже в поле. Устроятся в конюшне на сене, главное платить им и кормить обедами.
— Отлично! Тогда приведи их как можно скорее, — мне хотелось заняться хоть чем-то, что приблизит меня к заветной мечте.
— Не будем тянуть.
После разговора с кузнецом я собралась с духом и направилась к вдове Блумкин. Прогонит, значит, так тому и быть.
Войдя в калитку, я обратила внимание, что из почтового ящика виднеются письма, некоторые из них валяются на земле, торчат в ветвях кустов. Похоже, из ящика забирали только газеты. Как это странно все-таки…
Я прошла по покрытой мусором дорожке, поднялась на крыльцо и, взявшись за дверное кольцо, постучала.
— Да? — в приоткрывшейся двери показалось недовольное женское лицо. Оно было одутловатым, с синюшными мешками под глазами, словно сия особа любила приложиться к бутылке. По грязному переднику и обвисшему несвежему чепцу я поняла, что это служанка. Причем не очень чистоплотная служанка.
— Могу ли я поговорить с шелли Блумкин? — вежливо спросила я. — Я — леди Рене, хозяйка почты.
— Я знаю, кто вы, — пробурчала женщина. — Проходите.
