Когда связалась с секретаршей, она сказала, что он ушел еще два часа назад. Это меня насторожило, а сама я похолодела, потому что накатили плохие предчувствия.
Всё это время, на удивление, Денис со мной не связывался, хотя я ожидала, что он как-то проявит себя после того, что устроил перед моим домом.
Тот факт, что он подрался с моим мужем и нанес ему увечья, злил, но мне было не до него.
Единственное, что волновало меня прямо сейчас, – это то, где находился мой муж.
Мои звонки постоянно сбрасывались, словно он заблокировал мой номер, но я не верила в это.
Совершенно не укладывалось в мою картину мира, что он мог со мной так поступить.
Я не находила себе места и не могла представить, где мог пропадать муж. Раньше у нас не было таких ссор, таких ситуаций, поэтому идей у меня не было.
Мысль о том, что он в баре, я практически сразу отмела.
Не знаю, что бы я делала, но в этот момент мне пришло очередное сообщение с незнакомого номера. И я всё же решила его открыть.
Всё, что там было написано, – это адрес.
Я долго смотрела на него и не сразу решилась взять такси и поехать. Не знаю, что мной двигало, но проигнорировать сообщение я не могла.
Первое, что меня удивило, – это место, куда меня привезло такси.
– Вы уверены, что это тот самый адрес? – спросила я у водителя, но он ответил утвердительно и поторопил меня, желая скорее избавиться от меня.
Я вышла и уставилась на отель, который предстал передо мной. Мне стало холодно, я убеждала себя, что зря сюда приехала, но остановиться уже не могла.
Несколько минут я стояла перед входом, раздумывая, точно ли хочу войти и что скажу на ресепшене. Но все мои сомнения развеяло очередное сообщение, которое тут же пришло на телефон:
«Назови свою фамилию на ресепшене, тебе дадут ключ от номера десять-тридцать три».
Не раздумывая, я вошла внутрь и сделала всё по инструкции. Когда поднималась на лифте вверх, вся тряслась. Запоздало осознала, что меня могли загнать в ловушку. Но когда лифт остановился на нужном этаже, мне пришло очередное сообщение: снимок, на котором была изображена Ева, лежавшая на обнаженном Никите.
У меня перехватило дыхание.
Я закрыла рот рукой, чтобы удержать вопль, готовый вырваться из горла при виде этой картины. На несколько секунд я застыла, неспособная сделать ни одного движения.
Я буквально онемела, не в силах вымолвить и слова. А когда пришла в себя, с удивлением заметила, что плачу.
Больше у меня не было сомнений: идти или не идти.
