Что-то странное творится вокруг. Что это? Рай или ад? Или какая-то параллельная вселенная? Что бы это ни было, мне здесь нравится, в этой реальности без боли.
Девушка с волосами цвета молочного шоколада присела на край моей постели и ласково провела ладонью по моей щеке:
— Я так испугалась, Мэрион, родная! Прошу, никогда больше так не делай! Никогда!
Я посмотрела на плотно прикрытую дверь, затем на девушку. Шатенка нахмурилась:
— Что-то не так?
— Дааа… кажется, — нервно смяла край одеяла, — кажется, я не помню ничего…
— Что? — её глаза широко распахнулись в удивлении.
— Не знаю, не понимаю, как это вышло, но…
— Даже меня? — хрипло прошептала девушка, в ужасе прикрыв ладонью рот.
— Прости, — улыбнулась виновато. — То есть, я, кажется, помню, что люблю тебя, что мы очень близки, это есть здесь.
Я сжала её ладонь в своей руке и поднесла к сердцу.
— Но это всё, к сожалению.
— О, Светлый Бог! — девушка высвободила ладонь, поднялась, схватившись руками за голову, сделала несколько кругов по комнате, затем застыла, отвернувшись к окну.
Я снова пошевелила пальчиками ног, затем отбросила одеяло в сторону и спустила голые ступни на ковёр. Кожу защекотал мягкий ворс — давно забытые ощущения. Не в силах поверить в то, что делаю, я встала. Сама! Переступила с ноги на ногу, поднялась на цыпочки, рассмотрела тонкие кисти рук. Так странно, руки мои, и словно не мои, но как же приятно свободно двигаться, и ощущать столько силы внутри, и тело слушается, и нет никакой слабости!
Покружилась на месте вокруг себя, наблюдая за тем, как поднимается юбка ночной рубашки.
Как прекрасно жить! Снова жить! Рай это, ад или другая реальность — они прекрасны, потому что в них я снова жива и здорова!
Взгляд остановился на неподвижной спине девушки. Мне захотелось подойти к ней, обнять, окутать теплом и светом — странное желание, потом разберусь, откуда оно.
Приблизилась, обняла её за талию и сложила голову на плечо. Шатенка вздохнула и обняла меня в ответ:
— Прости, Мэрион, — гладит по волосам, и это так успокаивает, как и её запах, такой родной и смутно знакомый.
— Ты жива, это главное! Имею ли я право роптать, когда Светлый Бог услышал молитвы и даровал великую милость? Всё остальное пустяки, а память — она вернётся, я уверена!
Она мягко отстранилась и взяла моё лицо в ладони:"
"— Мы сёстры, я люблю тебя больше жизни и всегда буду на твоей стороне, что бы ни случилось. Мы делимся друг с другом сокровенным, и между нами нет тайн.
