Увидела только, что фрейлины присели в поклонах. Медленно поднялась и склонила голову:
— Ваша Светлость.
Герцог Блэк успел сменить одежду. Теперь на нём были надеты брюки из тёмной ткани, рубашка, расстёгнутая на груди и свободный чёрный халат.
— Оставьте нас, — едва повернув голову, бросил фрейлинам.
Девушки покорно удалились. В комнате сделалось тихо. Я подняла глаза, натолкнулась на чёрный, как ночь, взгляд. Пронизывающий до основания души, он словно порабощал, требуя подчиниться, уступить, но я не стала.
Продолжила нагло смотреть на него в ответ. Бровь герцога едва заметно поднялась и опустилась, затем он сказал:
— Подойди, Мэрион.
Я шумно вздохнула, чуть приподняла край ночной рубашки, чтобы не запутаться в ногах, и сделала несколько шагов. Остановилась в полуметре от него. В вырезе его рубашки на груди просматривались тёмные волосы. Почувствовала, как краснею.
Мужчина шагнул навстречу и приподнял мой подбородок. От этого невинного жеста у меня едва не подкосились колени.
Боже, что он делает со мной? Почему я так реагирую на него? Несколько секунд герцог всматривался в моё лицо, слегка хмурясь. О чём он думает? Неужели, что-то заметил? Что он сделает? Обвинит меня в том, что я не его жена? Нет! Или да?
Моё дыхание участилось, захотелось облизнуть губы, но я не рискнула. Просто замерла и выжидала. Герцог Блэк провёл большим пальцем по ямочке у меня на подбородке, вызывая стаю мурашек, затем равнодушно сказал:
— Ложись, Мэрион.
— Что? — моргнула несколько раз, отступая назад.
— Ложись в постель, — повелительным тоном, не терпящим возражений.
Герцог Блэк сбросил халат и остался в одной рубашке. Я отступала и отступала назад, пока не оказалась по другую сторону кровати. Как, в постель? Вот так сразу? «А что ты думала? — разозлилась мысленно на себя саму. — Что он зашёл в шашки с тобой поиграть?» Я не хочу! Или хочу?
Теряясь под его пристальным взглядом и не смея перечить, коснулась дрожащими пальчиками завязок на ночной рубашке, лихорадочно соображая, что же теперь делать?
6.
Первая ночь
Даркнайт.
Медлительность Мэрион раздражала, впрочем, как и всегда, ничего нового. Застыла, будто статуя, теребит дурацкую рубашку. Да ты уже ляг, хаос тебя раздери, дальше я сам! Открыл было рот, чтобы прикрикнуть на неё, но скрипнул зубами и сдержался. В который раз напомнил себе: не её вина, что единственное, чего мне хочется в её обществе — поскорее от него избавиться.
