Я медленно погладила его по спине, призывая себя не бояться, ведь это Даркнайт, мой муж, как бы там ни было, он не причинит мне вреда!
Нужно разговорить его, наладить контакт с остатками его светлой половины. Даже если сейчас она спит, я разбужу её, она придёт мне на помощь, как это было всегда! Нужно было срочно что-то сказать, и я не нашла ничего лучше, кроме как:
— Пойдём домой?
Резким движеним герцог Блэк перехватил мою руку, которая касалась его спины, сжал запястье и дёрнул наверх, поднимая вместе с собой.
Я стояла близко к нему, задрав голову, он возвышался надо мной, его глаза смотрели отстранённо и холодно, хотя разве можно было в принципе увидеть в них какие-то эмоции, кроме адской тьмы?
— Зачем ты пришла сюда, Мэрион? Я велел тебе сидеть дома.
Голос чужой, словно не его, словно не он, но я не стану терять надежды!
Вода в подземном озере странно заволновалась и забурлила. Герцог Блэк повернул голову и смотрел туда, не отрываясь. Чего он ждёт? Или кого? Вспомнились разные ужасы про необъяснимое зло, таящееся в Чёрной пещере, по спине пробежал холодок.
Стараясь не потерять остатки самообладания, я подняла вторую руку и нежно коснулась щеки герцога, поворачивая к себе его лицо:
— Даркнайт, любимый, мне здесь не нравится, пожалуйста, давай уйдём отсюда?
Герцог перехватил мою руку и теперь удерживал оба моих запястья. Наклонился к самому лицу и процедил:
— А их возьмём с собой? — кивнул небрежно в сторону стен.
Очень медленно я повернула подрагивающую голову и едва не потеряла сознание от ужаса: вся пещера была забита шепчущими. Они стояли плотно по краям, сливаясь с тёмными стенами, поэтому я не заметила их поначалу.
Вот почему они не встретились нам по дороге, вот почему их нигде не было: все они собрались здесь, в этом зале, в ожидании какого-то жуткого обряда."
"С усилием оторвала взгляд от мерзких теней в капюшонах, и смело взглянула на герцога:
— Я… я просто… пожалуйста, Даркнайт, подумай о детях, о наших детях, подумай о людях, никто из них не заслужил… власть, Боже, зачем она тебе, если вокруг останется пепелище… зачем, над кем… ради чего всё это? Ещё можно всё исправить, умоляю тебя!
— Поздно, Мэрион, — ледяной голос, чужой, не его, и чувство пустоты и обречённости накрывает с головой, засасывает в зыбучую пропасть.
— Я буду править миром любой ценой. Так предначертано, решено ещё до моего рождения.
