Тёплый ворс ковра закончился, и ступни снова обдало холодом каменного пола. Слышать всё это было горько, но вместе с тем внутри взметнулась гордость и злость. Я сжала кулаки и обиженно сказала:
— Выходит, дело в тебе, да, прекрасная Алисия? Только в тебе одной? Ты, ты и снова ты, везде и всюду! И даже на мне мужчина женится по одной причине — потому что я твоя сестра? Так, что ли?
— Что? Нет…
— Знаешь, с меня достаточно!
— Но, Мэрион…
— Хватит! Устала слушать! — всплеснула руками и крикнула, затем добавила спокойно.
— Я хочу побыть одна. Пожалуйста, оставь меня!
Сестра молча спустилась с кровати и прошла к выходу.
— Ты забыла свечу, — напомнила я.
Алисия взмахнула рукой, и на её ладони взметнулся язычок магического пламени. Она ответила грустно:
— Тебе она нужнее. Спокойной ночи, сердце моё.
Я долго не могла уснуть. Лежала на спине, закинув руки за голову и глядя в потолок. Надо вспомнить, что там будет дальше в книге. Вот только я читала её под тьмой тьмущей препаратов.
Ну, как читала, скорее, листала по диагонали. Неудивительно, что в памяти мало что отложилось, кроме, разве что эпичного финала, где Даркнайт, ставший воплощением зла, падёт от руки возлюбленной Алисии. Что ещё?
Ах, да. Мэрион умрёт ещё раньше, во время родов. Близнецы так и не увидят свет, их не спасут. Жуткие страницы книги перелистнулись в мозгу, заставив вспотеть и снова сесть на кровати. Я положила ладонь на грудь, стараясь, чтобы сердце перестало так дико стучать.
Спокойно. Теперь в главной роли я, и эту историю я должна переписать.
Книжная Мэрион забеременела, а это значит… Щёки вспыхнули, я спрыгнула с кровати и подбежала к окну. Прижалась горячим лбом к холодному стеклу, выдохнула облачко пара и прикрыла глаза. Это значит, что герцог Блэк не только развлекается с любовницами, но и про постель законной жены не забывает.
Вспомнила, как уверенно Даркнайт правил конём одной рукой. Как его пальцы сжимали рукоятку меча, когда он вошёл к нам с Алисией.
С каким вожделением его тёмные глаза неотрывно смотрели на сестру. О, я легко могла представить, как его губы властно сминают губы сестры, как жадно его пальцы раздирают декольте Алисии, как его рука скользит по её обнажённому бедру, как жаждет он выбивать из неё покорные стоны страсти. И это его «Алисия» низким голосом с хрипотцей…
Воображение так живо нарисовало картинки, что у меня невольно заныла грудь, и прострелило в низу живота.
