Во-первых, я совершенно не могла выкроить время и узнать у капитана Гарта на счет системы патентов. Господин же Рохеис на все мои аккуратные вопросы на этот счет лишь отмахивался и заявлял, что это не тема для дамы моего положения, что мне не следует забивать этим голову."
"— А что же мне делать, если возникнет ситуация, когда мне нужно будет в этом разобраться? — осведомилась я на всякий случай.
— Тогда просто придется нанять профессионала, — пожал плечами Рохеис. — Вы, вероятно, еще не знаете, но есть такая профессия — юрист, эти люди профессионально занимаются любыми проблемами законодательства: помогают в судебных делах, в оформлении важных документов и так далее.
Каждый должен заниматься своим делом, и законы — это их дело, а вам не следует забивать свою милую головку этой скукотой.
Просто прелестно.
Второй причиной, по которой я едва терпела общество Рохеиса, было то, что, хотя он прекрасно разбирался в грамматике, помнил все правила имперского языка и легко манипулировал понятиями вроде «артикул», «суффикс», «порядок слов в предложении», то есть мог обучать языку как иностранному.
Но учитель из него был просто отвратительный.
Капитан Гарт, вроде бы, тоже имел довольно приличное образование, но, как я понимаю, больше в юности думал про море и путешествия, а не про правила грамматики. Ему было плевать на правила построения, он просто интуитивно знал, как правильно, и этим пользовался, не заморачиваясь на деталях.
Рохеис же был в детстве, как мне кажется, адским отличником, из категории тех, что вечно задирают нос выше крыши, и готовы поправлять даже своего учителя.
На любую мою ошибку или «глупый» вопрос он тяжело вздыхал с видом «ах, как можно быть такой глупой» и читал подробнейшую лекцию о том, почему так нельзя и как это глупо. Просто поправить, произнеся правильный вариант, он не мог — я ведь так ничего не пойму, по его мнению! Причем, никаких скидок на то, что я иностранка или на то, что училась я в основном у малообразованных матросов.
Все это для него были не аргументы. Он бы, наверное, и трехлетнему ребенку принялся читать лекцию о том, как важно разрабатывать речевой аппарат и правильно выговаривать все звуки. А уж то, что я у матросов подхватила их просторечные словечки и формулировки, которые можно было бы сравнить с простоватым «чо» в русском, его и вовсе доводило до состояния «училка восьмидесятого левела».
