Ладно?»
Мне в ответ донеслось по мыслесвязи сосредоточенное согласие.
Что ж, предосторожности не повредят. Я и так едва сдерживалась, чтобы не вызвать водную струю к своим ногам — так, на всякий случай.
Когда первая шлюпка приблизилась к берегу, Марус и Клиф — рыбак лет двадцати пяти — забежали в воду и помогли затащить лодку повыше, чтобы спасатели могли выпрыгнуть из нее, не замочив ног. Привязали ее к ближайшему валуну, в то время как остальные мои рыбаки принялись радостно обнимать и едва не целовать прибывших.
Агрессии спасатели пока не проявляли, так что я заставила себя слегка улыбнуться. Со второй шлюпкой произошло то же самое, с той только разницей, что на ней выделялся цивильной одеждой и широкополой шляпой мужчина с длинной шпагой на боку. Его и мои, и прибывшие с ним моряки обходили слегка стороной, не фамильярничали, так что сразу было очевидно — начальство.
Он спросил что-то у Марусу, и тот кивнул в нашу с капитаном Гартом сторону. Наверное, вопрос был, кто тут главный.
Я вся подобралась, выпрямилась, опустила плечи, чтобы не походить на втянувшую голову в панцирь черепаху. Тяжкое же это бремя — пытаться изображать даму современной женщине, привыкшей сидеть, скривившись за компьютером. Улыбалась, старательно контролируя мышцы лица, стараясь выглядеть открыто и благожелательно, но не чрезмерно радостно — я все же в трауре, да и зубы надо не показывать, не дай Боги клыки углядит.
Когда глава спасателей подошел, капитан Гарт первый сделал шаг вперед и низко поклонился, представляясь:
— Капитан Гарт, к Вашим услугам.
Незнакомец поклонился тоже, но явно не так низко:
— Рад познакомиться, хоть и при таких скорбных обстоятельствах. Бренидет Дорф, я Первый Помощник на Золотом Течении.
— Что вы, господин Дорф, я безмерно счастлив встретить вас, мы уже и не надеялись на спасение! — Он повернулся ко мне. — А это, позвольте представить, госпожа Арина Бороув, наша прекрасная пассажирка.
— Я в восхищении, — в этот раз он поклонился куда ниже и протянул мне руку.
Пришлось вложить в нее кисть и впервые в жизни ощутить поцелуй постороннего мужчины на своих пальцах. По мне этот ритуал сильно романтизирован, как-то для постороннего то слишком фамильярно и совсем не приятно.
— Как удивительно видеть прекрасную путешественницу так далеко от материка, — продолжил он восторженно, — тем более — путешествующую в одиночестве.
Ну, все, пришла моя очередь сыграть свою роль. Он сам подставился.
