– Спасибо, братцы, – поблагодарил Александр Иванович, – так уж по сердцу.
Иностранцы вежливо поаплодировали, командированные сделали вид, что ничего не было, а здоровенный мужик, молча показав музыкантам свой действительно большой палец, удалился на свое место.
– Угодили? – спросил Дэн.
– Еще как! – признался Александр Иванович. – Расслабился, поплыл.
– А вы поспите, – посоветовал Дэн. – Старость не радость.
– Ты наглец, Митяй.
– Это месть за то, что я на твой стеб попался, – признался Дэн.
– Значит, признание собственной слабости, – решил Александр Иванович.
– Тогда не обижаюсь. А собственно, почему и не придавить часок?
– Поддерживаем и одобряем, – заверили его духовые.
Александр Иванович вернулся в свое кресло. Сел, закрыл глаза. Галина Георгиевна неодобрительно посмотрела на него, осведомилась ревниво:
– Ну и как?
– Замечательно, – признался он, не открывая глаз, – замечательно.
Вдруг кларнет чисто запел «Спи, моя радость, усни» и гитара поддержала мелодию.
Кларнет советовал спать, а гитара убаюкивала. Александр Иванович легко и нежно задремал.
…Очнулся он от дуновения ветра, созданного широкой юбкой стремительно промчавшейся мимо стюардессы. От неконтролируемого этого бега тревога посетила его. Он открыл глаза. Пассажиры нервно вертели головами. Тревога поселилась в самолете. Он прислушался, потому что было к чему прислушиваться: поменялся режим работы двигателей.
– Что это? – испуганно спросила Галина Георгиевна.
– Вероятно, будем садиться, – просчитав, уже понял все Александр Иванович.
И точно, неестественно спокойный женский голос объявил по радио:
– Дорогие пассажиры! Дамы и господа! В связи с неблагополучной метеорологической обстановкой по техническим причинам наш самолет совершит незапланированную посадку в аэропорту Хаби. Просьба сесть на свои места и тщательно пристегнуться.
Этот же голос, неуверенно повторив все по-английски, продолжил информацию:
– Сейчас бортпроводница Алла проинструктирует вас, как пользоваться дополнительными выходами из салона.
Появилась бортпроводница и жалко улыбнулась пассажирам.
6
То ли большой сарай, то ли небольшая молочнотоварная ферма – аэропорт Хаби в абсолютном одиночестве существовал в предгорной полупустыне. Не считая, конечно, недалеких снежных гор и мощной взлетно-посадочной полосы стратегического значения, построенной на всякий экстренный случай не знающими куда девать деньги деловитыми военными.