Смертные называют его Создателем и чтут как единого Бога. Он представляется им высоким седобородым старцем в белой робе…
Я хмурилась и кусала губы, не понимая, зачем Джалу это рассказывает.
— Второй сын, Ваал Гал, олицетворяет хаос и разрушение, — с каменным лицом продолжал дракон. — Смертные страшатся его. И не зря: Ваал способен вызывать разрушительные торнадо, засухи, землетрясения… пожары.
Я сглотнула, в горле першило.
— Говорят, тот, кто осмелится изобразить Ваал Гала, обрушит на себя всю его ненависть, поэтому никто не знает, как он выглядит.
— Джалу криво усмехнулся. — Мне же выпала великая честь: я знаю!
Сообразив, что уже несколько минут забываю моргать, я отчаянно захлопала ресницами.
Все внимание приковывали тонкие губы — то приоткрывающие, то будто стыдливо прячущие влажные клыки.
— Теперь я знаю, что он маленький, ушастый, будто гремлин, и рыжий. А еще жутко нахальный.
Я насупленно шмыгнула носом. Намек Джалу был прозрачнее некуда.
— И во всю тощую задницу у него — свежие шрамы.
Я невольно сильнее вжалась в стул. Сказала, заикаясь:
— Н-нет у меня шрамов…
— Будут, — ласково улыбнулся Джалу. — Я как раз розги замочил.
Чувствуя, как сердце быстро собирает чемоданы и переквартировывается куда-то в область левой пятки, я сделала последнюю попытку вразумить кровожадную рептилию:
— Детей бить нельзя, это аморально!
— Хорошая порка никому не повредит, — философски ответил Джалу, ковыряясь пальцем в зубах, — тем более непослушным детям.
Помусолив кулаками слезящиеся глаза, я жалобно воззрилась на дракона.
Вообще, он был на удивление спокоен после случившегося. Когда я убегала из башни, то мысленно уже прощалась с жизнью, но сейчас шансы на выживание виделись мне все отчетливей.
— Ты… разве не сердишься?
Через секунду я уже пожалела о своем вопросе.
Дракон перестал улыбаться. Глаза его опасно сверкнули. В который раз за день первобытный ужас заставил волосы на затылке встать дыбом.
И все же, несмотря на страх, глубоко внутри зазвенел радостный колокольчик — глаза, полные огня и ярости, нравились мне гораздо больше, чем тусклый бессмысленный янтарь, в который они превратились, когда Джалу осматривал развалины сгоревшей библиотеки…
— Сержусь? — сипло переспросил он. — Да я в ярости!
Дракон вскочил со стула, склонился надо мной, крича прямо в лицо. Он судорожно сжимал и разжимал кулаки, скрюченные пальцы тянулись к моему горлу.
