— Где претор?
Лион пожал плечами.
— А, драконы его знают, не появился еще.
— Хорошо. Собирай свой отряд, ждем претора и выдвигаемся.
Меня всегда поражала способность Дея быть отчаянно нелюбимым окружающими и одновременно уметь подчинять их своей воле. Лион занимал ту же должность, что и Деймус, и все же безропотно повиновался.
Когда он оставил нас, выкрикивая имена илиферов, разбредшихся по полю, как стадо баранов, оставленное без присмотра, я схватила Дея за руку."
"Не знаю, к чему был этот неосознанный порыв.
Вместо того чтобы хоть что-нибудь сказать, я просто мяла пальцами его рукав и смотрела на круглые мыски своих ботинок, чувствуя, как начинают полыхать щеки, уши и даже шея.
— Дей, я знаю… — Слова застревали в горле, будто я пыталась проглотить цветок чертополоха.
Знаю, как много ты для меня сделал. Знаю, что заботился все это время… А еще знаю, почему и словом не обмолвился о планах Инквизиции — ведь на собственной шкуре убедилась, что такое «инквизиторский намордник»… Казалось бы, что может быть проще, чем произнести все это вслух, но язык будто прилип к гортани, никак не желая слушаться.
— Ты выбрала неподходящее время для разговора, Лис. — Дей в раздражении освободил руку.
Я кивнула, не поднимая головы. Он был прав. Не время и не место для сантиментов… Да и глупо все это.
Тяжелая прохладная ладонь легла мне на затылок, взъерошила волосы.
— Ну же, лисица, соберись! — Я рискнула поднять глаза… и обомлела. Дей улыбался. Кривовато, насмешливо — совсем как раньше.
— Ты ведь не забыла, как пользоваться «каплей»?
Робкое чувство счастья поблекло и исчезло, смытое, как песочный замок, волной страха.
Нет… Дей, нет… Не заставляй меня!
Он сразу все понял. Улыбка сползла с лица, глаза потемнели, зажигаясь незнакомым фанатичным огнем.
— Инквизитор Лис Крам, я, ваш трибул, приказываю подготовить «черную каплю»! Рондала выдвигается через десять минут. С вами или без вас.
С этими словами он оттолкнул меня и зашагал прочь.
Шмыгнув носом, зудящим и мокрым из-за густой рыжеватой пыли, клубящейся над выжженной степью, я опустилась на землю.
Подол плаща тут же облепили острые сухие травинки и ежистые катышки репейника.
В тоске я уставилась на небо: редкие грозовницы, похожие на чернильные росчерки, метались меж тяжелых, словно налитых свинцом облаков, обещая скорый дождь своими пронзительными криками.
Невольно потянувшись рукой за пазуху, я пощекотала мирно сопящего Хууба и осторожно, за цепочку, вытащила кулон.
