Очень четко стали видны скрытые прежде надменностью неприглядные детали: слишком глубокая ямка на подбородке с побагровевшим от ярости шрамом, раздутые крылья чрезмерно крупного хищного носа, едва заметно выдвинутая вперед из-за неправильного прикуса нижняя челюсть, тонкие губы — две белые полосы, выгнутые брезгливой дугой.
Да, из-под напудренной маски, так редко снимаемой Деем, явственно пробивалось нечто, весьма далекое от красоты или изысканности, присущей чистокровной аристократии. И я знала, что было тому причиной и что за тайна вот уже несколько лет гложет моего друга изнутри, как лихорадковый червь.
"
"Знала и потому молчала, никак не отвечая на злые выпады. Выплюнув последнее хлесткое слово, Деймус резко развернулся и зашагал прочь.
Я не стала провожать его взглядом, открыла дверь и быстро скользнула в теплый, ярко освещенный и пропитанный вкусными запахами трактир.
ГЛАВА 2
ЛИС И КОМПАНИЯ
Широкие деревянные столы в центре зала пустовали — для большинства горожан обеденное время еще не наступило; зато маленькие круглые столики, накрытые хрустящими белыми скатертями, почти прогибались под тяжестью всевозможных блюд и кувшинов, заказанных посетителями, многие из которых носили студенческие файтоны.
В отличие от традиционного образа русского студента — вечно голодного, перебивающегося с риса на макароны и ждущего стипендии как манны небесной, обычный тальзарский академист по уровню ежемесячного дохода мог сравниться с зажиточным горожанином средней руки.
Сенат магов трепетно заботился о благосостоянии «будущего» империи, поражая щедростью при формировании стипендиального фонда. Совершенно неудивительно, что ребенка, проявившего хоть каплю магических способностей, родственники были готовы носить на руках. Впрочем, несмотря на это, ворота академии не ломились от желающих выгодно пристроить свое чадо — симулирование магического дара наказывалось по всей строгости закона.
Машинально поглаживая тугой кошелек, спрятанный в нагрудном кармане, я направилась к ближайшему столику, притаившемуся в дальнем углу трактира, рядом с высоким, плотно зашторенным окном.
За столом было тесно, но друзья предусмотрительно оставили свободным один из низких, удобных стульчиков на витых ножках.
— Хой-хо! — одновременно поприветствовали меня светловолосые двойняшки Хо, полностью оправдывая свою Дружелюбную фамилию.
— Хой, — вяло отозвалась я, чувствуя себя юным панком.
