Барух хоть и гад, но платит хорошо…
Я опустила голову так низко, что острый подбородок ткнулся в грудь, задумалась. А так ли страшна разлука с семьей, если это — ради ее же блага? Если у тебя есть цель, ради которой нужно чем-то жертвовать?
И тогда эта боязнь разлуки — разве не простой детский эгоизм, страх, что о тебе забудут, стоит шагнуть за порог…
Помню, в детстве, когда мне было лет шесть, в голову закралось страшное подозрение: а что, если в местах, откуда я ухожу, жизнь останавливается? Ведь я не могу проверить, на самом ли деле карусель продолжает вращаться, когда мы с мамой уходим с детской площадки, и ест ли кот Мефистофель корм из миски, когда меня нет в кухне, или же застывает жутким чучелом с открытой пастью и остекленевшими глазами…
И что самое страшное — продолжают ли существовать мама и папа отдельно от меня? Конечно, тогда я еще не могла четко сформулировать свои опасения, но, помню, прожила несколько томительных месяцев, каждый раз идя в детский сад, как на казнь, где мама полчаса пыталась отодрать мою потную ладошку от своей юбки.
Родители даже консультировались у психолога по поводу моей паранойи, но последний так толком ничего и не посоветовал.
И лишь спустя некоторое время, когда первый ужас прошел, я попыталась осмыслить ситуацию со всей силой своей детской логики. «Если мама приходит забирать меня из садика с новой прической, — сказала я себе, — значит, за то время, пока меня не было, она успела сходить в парикмахерскую». Этот простой логический аргумент тогда помог мне справиться с собственным страхом и опровергнуть ужасную теорию…
Так почему же сейчас, будучи взрослой, я все еще ловлю себя на этом невольном страхе — абсолютно нелогичном и даже смешном?
Нужно просто быть честной с собой и признать, что семья вполне может существовать без отца или матери.
Или… без дочери. Это же, черт возьми, простая математика! Если убрать одно из слагаемых, сумма изменится, но никак не исчезнет, разве только это «слагаемое» окружали сплошные нули.
С тех пор как я попала сюда, прошло почти четыре месяца, если, конечно, внутренний календарь меня не подводит. Так не глупо ли думать, что все это время мои родители «не жили» без меня?
В растерянности от собственных мыслей я пригладила волосы.
Интересно… чем они сейчас занимаются? Папа, наверное, едет в поезде — как обычно, в одну из своих многочисленных командировок. Мама… она, скорее всего, вышла в магазин. Или к подруге. Или в ту же парикмахерскую.
