Джалу чуть приобнял меня за плечи, мягко повел за собой. Мы остановились возле фургона. Остро пахло лошадьми, какими-то травами и жареным мясом.
Я повернулась к Джалу. Еще раз, последний раз… Нет, Лис! Хватит! Не смотри на него щенячьими глазами, имей хоть каплю достоинства!
Джалу вдруг улыбнулся растерянно и как-то даже беспомощно. Широко развел руки, раскрывая объятия.
Это было последней каплей. Захлебываясь от рыданий, я бросилась к нему, обвила руками за талию.
— Джалу… Джалу… — Спиной я ощущала удивленные взгляды, но мне было плевать.
Дракон обнял меня. Стало тепло и спокойно.
— Джалу, пожалуйста, ну пожалуйста… — Я не знала, как попросить его, я даже не знала, о чем просить, просто повторяла как заведенная это глупое и жалкое «пожалуйста». Дракон молча гладил меня по голове."
"Нужно сказать. Признаться ему. Сейчас! Потом будет поздно… Но как? Что сказать? Нужны ли ему мои слова? Ну же, дракон, открой наконец глаза! Разве ты не видишь, что я — не ребенок? Давно уже не ребенок…
Джалу отстранил меня.
Сухие губы коснулись лба.
— Лис… — прошептал он в самое ухо, — как думаешь, сколько гремлинов может уместиться на кончике драконьего хвоста?
Я хлюпнула носом, подняла на него удивленные глаза, сказала растерянно:
— Не знаю…
— Вот и я не знаю, — Джалу улыбнулся в своей привычной манере, уголком рта, — но, может быть, когда мы встретимся в следующий раз, ты дашь мне ответ?
Я вытерла заплаканное лицо рукавом, громко высморкалась в него же.
Этот неожиданный и странный вопрос отчего-то подействовал на меня успокаивающе. Слез больше не было, только тоска — глухая, затаившаяся до поры до времени где-то глубоко внутри. Все решено, и ничего уже не изменить. Так к чему лить напрасные слезы?
Джалу подхватил меня легко, как перышко, посадил на облучок фургона. Я старалась не смотреть на него.
Фургон сильно накренился, когда на него с другой стороны, отдуваясь и пофыркивая, как бегемот, взобрался Барух.
— А, вот еще, едва не забыл… — Джалу снял с шеи цепочку, протянул мне.
Я осторожно приняла подарок, с любопытством уставилась на вытянутый молочно-белый кулон, широкий у основания и заостренный книзу — формой кулон походил на гигантский зуб хищника.
— Что это? — спросила я, не отрывая от безделушки завороженного взгляда.
— Мой зуб, — ответил Джалу, гордо приосанившись. — Молочный, первый выпавший.
— Зуб? — Не удержавшись, я фыркнула.
