— Ну, вначале я был слишком слаб для этого, — пожал плечами Джалу, — а после понял, что нынешний аскетичный образ жизни меня вполне устраивает. Убивать и разрушать — это, знаешь ли, страшно хлопотное занятие…
— Но ты все равно остаешься очень опасным для людей… — задумчиво протянула я. — Так почему маги тебя не убили? У них ведь была такая возможность!
— Потому что драконы, Лис, вымирающий вид. — Джалу невесело рассмеялся. — Мы даже в Золотую книгу занесены! А если серьезно, то все дело в драконьей крови. Нет ничего ценнее для мага! Так что, думаю, я — нечто вроде закатки с солеными огурцами в погребе на черный день.
— И ты не можешь никуда отсюда улететь?"
"— Почему же, могу. На полторы дюжины километров в любую сторону. И не жалей меня, глупый лисенок… Бог-Дракон учит, что каждый из нас несет крест, соразмерный его спине… и я думаю, он прав.
— Но это же тюрьма, Джалу! Клетка! — От волнения мой голос срывался.
Дракон молчал. Смотрел отсутствующим взглядом куда-то поверх моей головы.
— Клетка… — после долгой паузы сказал дракон.
— И я ее ненавижу.
Я ждала, что он продолжит, но Джалу молча встал, несколько раз с задумчивым видом измерил шагами комнату, после чего застыл у окна, повернувшись ко мне спиной.
— Тогда зачем? Ты ведь сам спровоцировал их, разве нет? Я, может, не до конца все понимаю, но, уверен, никто не стал бы натравливать на тебя целую свору магов, если бы не твои зверства! А если бы и охотились поодиночке, то у тебя же есть крылья — лети, куда душа пожелает… Так чего же ты добивался? Не знаю, может, люди чем-то провинились перед тобой, но убивать беззащитных… это… это подло!
Я спрятала лицо в ладони.
Меня душили подкатывающие к горлу слезы. Чувства смешались, сплелись, как змеи, в клубок: негодование, жалость и неожиданно горькое осознание того, что мне, наверное, никогда не понять это странное, непостижимое существо, чей неестественно прямой, угловатый силуэт застыл у окна, как соляной столб, и словно заслонил собой весь остальной мир.
— Из тебя вышел бы хороший палач на королевской службе, Лис. Не знаешь обвинения, но рубишь сплеча… — Голос Джалу был сухим, как кашель умирающего от тифа.
Я не нашлась что ответить. Вытерла рукавом рубахи нос и глаза, поразмыслив немного, стянула со стола какую-то тряпку, громко высморкалась. И с удивлением обнаружила, что от недавней истерики не осталось и следа: я совершенно спокойна и даже в какой-то степени благодушна, как налопавшийся крольчатины удав.
