Та затряслась и, как показалось окружающим, едва не рухнула.
– Ой… – уже тихо вскрикнул задержанный.
Но питерец не унимался. Еще три раза он сильно приложил дурака о стену, держа на весу, словно копер[44]. Казалось, здание управления сейчас сложится как карточный домик. Наконец сыщик разжал хватку. Кузьмин рухнул и замер на полу, боясь пошевелиться. Вытаращенные глаза тупо смотрели в потолок, губы шептали:
– Ой… Ой…
– Поднимите эту орясину, – скомандовал коллежский советник.
Городовые кое-как поставили борца на ноги.
Тот шатался, но не падал.
– Еще раз такое увижу – в бараний рог согну, – строго сказал Лыков. – Все понял?
– Так точно, ваше высокоблагородие… Прощенья просим.
– Выполни все указания полиции и брысь! Чтоб духу твоего не было.
– Слушаюсь!
Полицейские чиновники поднялись наверх и продолжили чаепитие. Впечатленная Анна Порфирьевна стала упрашивать жильца согнуть ей пятак на память. Разговор повернул на тему атлетизма, но тут в комнату без стука вошел Васильев и бросил фуражку на стул; на полицмейстере не было лица.
– Сволочь! Кретин! Уволю!
– Леша, что случилось? – всполошились хозяева.
– Тутышкин, глупая дрянь…
И Васильев рассказал невеселую историю.
Тутышкин должен был арестовать у себя в Суконной слободе рабочего по фамилии Семенов. Тот подозревался в участии в беспорядках на алебастровом заводе, что в Адмиралтейской слободе. Пристав решил отличиться. Или доказать всем, что не боится риска… Он взял с собой одного лишь старшего городового Мухамедзянова и явился к бунтовщику.
Того не оказалось дома. Полицейские вдвоем начали обыск. В это время Семенов вернулся и увидел, что в доме полиция. А может, его предупредили. Рабочий зашел через калитку во двор, взял спрятанную в дровах винтовку и через окно выстрелил. Целился в пристава, а попал в несчастного городового и убил его наповал.
– Но в чем вина Тутышкина? – не сообразил сначала питерец. – С кем угодно могло случиться такое."
"– Вина в том, что он не взял с собой достаточное количество людей, – пояснил Алексей Иванович.
– Никто не стоял на улице, вот они и не заметили, как приперся этот Семенов. Вечно Василий Ильич так: налетит, нашумит, а для дела только убытки. И Мухамедзянова жалко. Шестеро детей сиротами остались.
С этого часа неприятности посыпались на полицию города Казани как из рога изобилия. Семенова нашли утром следующего дня и посадили в каталажку. Но уже через день было совершено еще более жуткое преступление.
