Узнать, может, кто-то видел отсутствие того или иного человека в его комнате во время комендантского часа.
Будучи в ванной комнате, я разделась и встала под душ. Когда меня отбросило в сторону, из-за удара перевертыша, я разодрала коленки о каменный пол и сейчас пыталась смыть засохшую кровь. Вместе с этим думала о том, что произошло."
"Не зря перевертыш принял облик Бранта. Ко мне должен был прийти тот, кому я доверяла. Значит, его хозяин знал, о том, что у меня были отношения с этим оборотнем, хотя я старалась держать их в тайне.
И, сразу пытаясь завязать разговор с той тварью, поняла, что ему было не ясно, что происходило между мной и Брантом и так же было неизвестно про истинность, но он знал, что у меня был интим с Ароном.
А кто застал меня и Арона в очень неоднозначной ситуации?
Кина.
***
Мне нужно было рассказать учителю о своих мыслях насчет Кины, но, чтобы это сделать, для полноты всей картины, требовалось так же рассказать и про мою истинность. Пришло время для этого разговора.
Пока я мылась, Один ушел и, когда я вышла из ванной комнаты, Эдергар уже был один. Он стоял за столом и просматривал какие-то бумаги. На меня не смотрел. Я же села на кресло и сказала:
— Учитель, у меня есть предположение, что Кина и, скорее всего, Рейн в этом замешаны.
— Почему ты так думаешь? – спросил Эдергар. Он все еще стоял ко мне спиной и просматривал бумаги.
— Для начала я должна вам другое рассказать, — я запнулась. Сделала глубокий вдох, после чего произнесла: — Я встретила своего истинного.
Это Арон и Брант. То есть, Тысячелетний оборотень.
Я слышала, как хрустнула бумага в руках учителя от того, что он ее сжал пальцами.
— Повтори, — Эдергар обернулся и посмотрел мне в глаза. Что он хотел увидеть там? Ложь?
— Арон и Брант оказались моим истинным.
— Ты уверена?
— Да. Метка проявилась, — я расстегнула верхние пуговицы на блузке и показала мастеру плечо. Но уже вскоре обратно накрыла его тканью.
Сейчас было тяжело выдержать на себе взгляд Эдергара.
Мастер ничего не говорил. Просто стоял и смотрел на меня, все еще сжимая лист бумаги, о котором он будто бы забыл. Я, совершенно не вдаваясь в подробности, сказала, что эту истинность уже приняла и, точно так же, как ее приняли Арон и Брант.
— Они… — я хотела сказать, что эти двое хорошие, но у меня язык не повернулся. Поэтому я произнесла другие слова: — … не плохие.
