В какой-то момент его пальцы очертили мои губы и я, как-то сама по себе, тут же облизала их, чувствуя солоноватый вкус.
— Хорошая девочка. Моя шлюха.
В ушах звенело и я не была уверена в том, что правильно расслышала слова. Если Брант вообще что-то сказал и эти фразы не являлись плодом моего воображения.
Тело преодолевала невыносимая слабость и мне было хорошо. Впервые за последнее время я почувствовала себя легко и так свободно, будто и не существовало всех этих проблем. Но вот я подняла голову и встретилась своим затуманенным взглядом с тяжелым, нечитаемым взглядом Брантом.
Тут же вздрогнула. Наваждение спало и пришло понимание того, что произошло.
Я только что впервые в жизни получила удовольствие от, пусть и грубых, но все же ласк парня. И это удовольствие меня заставил почувствовать Брант. В голове пронеслось то, как я стонала, выгибалась и прижималась к нему, из-за чего второй волной нахлынул гнев на саму себя. Где моя гордость?
— Отпусти, — я вырвалась из его рук и отвернулась, чтобы Брант не увидел того, как мои щеки опять горели.
Просто не зная, что еще делать, я воровато схватила свою одежду и, не оборачиваясь, поплелась в сторону уборной. Ноги подкашивались и я чуть не упала, но устояла, после чего все же зашла в крошечную комнатушку и закрыла за собой дверь. Буквально захлопнула ее.
В полном мраке кинула одежду на пол и, прислонившись спиной к ледяной каменной стене, закрыла глаза. Тяжело дышала и пыталась прийти в себя. Но все равно до сих пор на теле ощущала руки Бранта и прекрасно понимала, что сейчас все мое тело в его сперме.
Она была даже на моих губах.
Я включила воду и начала отмываться. Губы, шея, грудь и живот… Все места к которым Брант прикасался и на которые попало его семя. До покраснений терла кожу и, не сдержавшись, в голос выругалась.
Еще и шея болела. Уже несколько часов она покалывала. Я на это особого внимания не обращала, ведь, честно, было не до этого. Ну, подумаешь, потянула шею. Ничего страшного.
Но, все же, это доставляло дискомфорт, из-за чего я то и дело водила ладонью по воспаленному участку кожи.
Пока мылась, истратила почти всю воду и еще долго не решалась выйти из уборной. Наверное, я тут простояла бы еще оставшихся двое суток, но в уборной даже развернуться нельзя было и я так устала за последние сутки, что буквально валилась с ног. Поэтому, понимая, что у меня нет другого выхода, я все же вышла в свою камеру.
На Бранта больше не смотрела.
