Открывалась часть груди, по которой Брант скользнул взглядом и мне почему-то показалось, что мысленно он в этот момент срывал с меня одежду.
Хоть и обещала себе забыть, но вновь вспомнила о том, что было между мной и Брантом. Посмотрела на его массивные руки и вновь ощутила их на себе. На груди, на талии и на других местах, к которым он прикасался. Я еще сильнее покраснела и внизу живота все прошлось всполохами. Мысленно дала себе пощечину и отругала, но не могла отрицать того, что эти ощущения возрастали.
— Подойди, — Брант остановился около решетки. – Подойди, Одри.
Он впервые назвал меня по имени. Конечно, оно ненастоящее, но все же. И у меня в груди почему-то защемило и стало как-то горько. Вспомнила о том, как Брант называл меня девственницей. Почему-то привыкла к этому прозвищу. И сейчас, когда он назвал меня «по имени» мне все равно казалось, что что-то не так.
— Я знаю, что ты тоже этого хочешь. Закончить то, что мы начали, — его голос хриплый.
Будоражащий. Пробирающий до мурашек. – Ты текла для меня.
— Не хочу, — я отрицательно помотала головой и ладонями сжала ткань платья, все еще не понимая, что означало «текла». Вот только, глубоко внутри сознания, где-нибудь на отдаленном уголку чувствовала червоточину, которая с каждой секундой разрасталась все сильнее. Зудела, колола и рвала разум на множество клочков. И вместе с этим заставляла тело пылать, пропуская импульсы по коже, собирая их внизу живота.
— Подойди ко мне, Одри. Хочу тебя. Хочу, чтобы ты опять текла для меня, — Брант посмотрел мне в глаза и в этот момент мне показалось, что внутри меня что-то оборвалось и рухнуло в пустоту. Там, где я потерялась. Там, где мысли испарились, а тело продолжало гореть.
Я сделала еще один шаг назад и отрицательно помотала головой. Правда, не понимала для кого было это отрицание. Для Бранта или для меня?
Что вообще происходило со мной? Почему, оказавшись рядом с оборотнем, теряла свой рассудок? Почему была одурманена запахом сигарет и безумия? И смотрела на его сильные руки, которыми Брант сегодня прижимал меня к своему громоздкому телу, давая ощущать его желание.
В этом полумраке, будучи с Брантом один на один я вдруг забыла о том, что за пределами наших камер существовало еще что-то и кто-то. И мысли крутились только вокруг одного. Приятно. Мне было приятно от его по-мужски шершавых, грубых руки.
