– Какая неожиданность! – произнесла настолько искренне, насколько это было возможно. – И почему же вы разбежались? – я изо всех сил пыталась игнорировать поднимающуюся желчь в пищеводе.
– Ну, мне немного неловко обсуждать эту тему… – блондинка напротив смущенно отвела взгляд.
– И что такого страшного произошло? – покусывая нижнюю губу, старалась, чтобы голос звучал ровно.
– Гвидон неплохой парень, но его сексуальные пристрастия…
– Сексуальные пристрастия?! – сердце понеслось вскачь.
Откровенно говоря, Лёля была последней, с кем я планировала обсуждать сексуальные аппетиты полоумного соседа.
Когда она с заговорщическим видом выгнула аккуратно выщипанную бровь, я уже десять раз пожалела, что вообще приняла ее приглашение пойти в клуб.
– Он фетишистский трансвестит.
– Что-о-о?!
– Мужчина, который в ходе сексуальных игр любит переодеваться в женскую одежду. А Гвидон обожает носить женские трусики! – уголки ее губ изогнулись в легкой усмешке.
– Господи, он что, сексуальный извращенец?! – сгустки желчи еще выше поднялись по пищеводу: меня замутило.
Хотя чему я удивлялась?!
Стоило вспомнить наш последний контакт, завершившийся жестокой непростительной шуткой, а еще то, что Царев похитил ящик с моим нижним бельем. Теперь все встало на свои места. Закашлялась, представив свои прозрачные красные стринги на его внушительном естестве. Гвидон Царев являл собой воплощение всех низменных человеческих пороков.
– Это еще цветочки… – Лёля вздохнула, задевая свои необъятные буфера, отчего они подпрыгнули, как на волнах.
– Я подцепила от Царева венерическое заболевание, потом еще месяц работала на лекарства. Думаю, твоей маме лучше держаться от этого фрукта подальше…
– Спасибо… – мысленно представила, как точу огромный топор.
– Ассоль, смотри! – голос Лёли взорвался сотнями шокированных интонаций, стоило собеседнице бросить взгляд на второй бар.
– Что там?! – повернула голову, в то же мгновение прикусив кончик языка.
– Помяни черта, он и прискочит… – выдала Оля с придыханием.
– Да уж… – инстинктивно прикрыла грудь руками, попав в ловушку дьявольских орехово-карих глаз.
Гвидон Царев по-свойски развалился на высоком барном стуле, поигрывая желваками. Поймав мой взгляд, мужчина поднял напиток в воздух, облизнув пухлую нижнюю губу, отчего сердце вероломно сжалось. На несколько секунд все внутри заискрилось, как от капель воды на оголенных проводах. Его откровенный взгляд, наполненный тихим безумием, безостановочно скользил по моему телу вверх-вниз.
