Никто не догадывается, какой грязной и липкой ты бываешь? – Его рука пробежала вверх по моему телу, задевая живот и грудь.
– Разве ты еще не понял, на что я способна? – прерывисто сглотнула, закрывая глаза, потому что напряжение, окутавшее нас, превратилось во тьму и порок.
Я задыхалась, ощущая, как напрягаются его тяжелые мышцы.
– Очень хорошо представляю, на что ты способна… – Твердый бугор прижался к моему центру. – Кис-кис-кис! – дыхание Гвидона теплой волной коснулось щеки. – Ты вся мокрая, да?
Он взял мою руку, поднес к губам и с жадностью облизал кончик указательного пальца.
Безумец до ниточек вен!
Ноги подкосились. В ноздри проник запах геля после бритья с нотками бергамота и цедры лимона. Запах распаленного мужского тела закупорил сознание. От этой опасной близости голова шла кругом. Судорожно вдыхала наэлектризованный воздух, говорить было всё труднее.
– Зачем… Зачем ты остановил лифт?"
"– Киса, я не при делах, – выдал хриплым от желания голосом, продолжая сосать мой палец.
– Врешь!
– Мы застряли – смирись! Но я готов скрасить заточение – нестерпимо хочется тебя поцеловать. Можно?
Его член, прижатый к моему животу, стал ещё больше. Страшно представить, какой у него размер. Благо темнота скрывала наши лица, иначе бы Гвидон давно обнаружил мои пылающие щеки.
– Отвали или сядешь за решетку! Предупреждаю – ночь в СИЗО покажется тебе раем…
– У-у-у. Киса, да я уже в раю. И готов заплатить любую цену за это…
Горячие мягкие губы скользили вверх-вниз по моим пальцам.
Ритмичные движения наполнили тело вулканической лавой. Мои легкие горели. Пытаясь избавиться от ощущения, будто по венам бежит экстази, сипло прошептала:
– Тебе это с рук не сойдет…
Мир начал неумолимо сужаться, концентрируясь на болезненных ощущениях, зарождавшихся в груди. Я слышала, как тяжело он дышал. Переместив губы к центру моей ладони, Гвидон принялся описывать круги языком. Между ног стало мокро, ноги сделались ватными. Наваливаясь ещё сильнее, Царев, наконец, отпустил мою руку.
Он повернул голову, прижимаясь щекой к моим приоткрытым губам.
Боже, храни Царя!
Я застыла, боясь пошевелиться.
Его кожа, гладкая и теплая на ощупь, напоминала ванильное пирожное: нестерпимо захотелось лизнуть. Несколько секунд мы просто молчали, тяжело дыша.
Реальность сосредоточилась на горячем судорожном дыхании, опалявшем щеку. Не произнося ни слова, Гвидон провел пальцами вниз по моему телу, пробираясь под сарафан.
