Зарядила от души, я сразу всех и пресвятую деву Марию, и Николая чудотворца, и намного менее известного преподобного Ефрема Сирина…
— Козел! Зачем я вообще сюда приехала, дура! — со слезами в голосе произнесла Рита.
Она швырнула мне под ноги телефон и начала раздеваться.
— На, проверяй! Кретин недоверчивый! Никто за мной не следит, и я ни на кого я не работаю! Смотри, проверяй! Нет на мне жучков и следящих устройств! Можешь и задницу проверить… Кажется, у вас, сидельцев, это в порядке вещей… Всюду залезть!
С трудом выпрямившись, потому что чувствовал я себя откровенно дерьмово, увидел, как остервенело раздевалась Маргарита и швырялась в меня одеждой.
Вот и трусики ее, невесомые, шмякнулись об мою рожу, обдав сладким, пряным ароматом влажной писечки.
— Волк, там… — раздался голос у двери.
Я рывком обернулся и запустил в дверь Риткиным сапогом.
— Не заходи! Не видишь, что ли?! Дверь закрыта… Я с дамой, блять.
— А, — коротко крякнул Клим.
Кажется, он призадумался. Я почти услышал, как он задумчиво чесал свою бритую репу, раздумывая, почему ко мне нельзя войти, когда я с бабой.
Честно, я и сам объяснить не мог. Раньше всех трахал подряд, в каких только позах не ебал — и двоих шлюхандр, и вдвоем или втроем с приятелями… На одну, на двух, на трех.. Без разницы! Всякое было!
Но никогда я стеснением не отличался, мне было пофиг, если кто-то из моих войдет и увидит, как я на член кого-то натягиваю.
Однако сейчас я пришел в бешенство от мысли, что Риту голой увидят. Кажется, ее и так за шалаву приняли, нелестно отозвались.
Ну а чего она ждала? Приперлась на блатхату, куда только свои заглядывают и шлюхи купленные, больше никто!
У этих горилл небольшого ума и мыслей нет, что нормальная женщина, из обычной среды, может сюда заглянуть.
Сама.
По доброй воле…
— Стой там, сам выйду! — рявкнул я.
Обернувшись, бросил всхлипывающей Ритке.
— А ты… Под одеяло нырни. Сказал же, дом не прогрелся еще! Что ты стриптиз здесь устроила?!
Однако все-таки я телефон поднял.
Проверю."
"Заметив это, Рита фыркнула, но все же залезла под одеяло, дрожа.
— Ненавижу тебя, Савелий Волков. Это в последний раз, когда мы с тобой видимся, — процедила она, сердито сверкая глазами. — Я к тебе приехала, переживая, а ты… Ведешь себя как последняя сволочь?
Я разозлился. Она обиделась, что я ее жертву не оценил, что ли?
Так я и не просил ее о жертвах.
Все, чего хотел, это просто потрахаться с интересной штучкой, с не пресной дамочкой.
