Устойчивые каблучки зашатались. На меня как-то резко навалилась усталость, нервотрепк последних дней.
Я с трудом сделала первый шаг, он показался мне невыносимо тяжелым, будто к ногам были привязаны стокилограммовые гири.
За ним второй, третий.
И каждый шаг ничуть не легче предыдущего.
Сплошная каторга и путь на эшафот.
Знаете, как глупо. Я все ждала, ждала, что картинка моргнет и растает. Или что Савелий сгонит шалав и поманит меня пальцем, распахнув объятия, а я… полетела бы?
Точно не знаю…
Вот только картинка не исчезала, обретала все большую четкость и реальность, становилась гротескно-выпуклой — и чертов выпирающий стояк волка, и запах выпивки, и капельки пота на кожа, дым травки, которую он курил и передавал девочкам, посмеиваясь.
— Привет! — сказала я, остановившись возле дивана.
Как будто ворона прокаркала…
— Рита? — удивился. — Я тебя звал, что ли? Вроде не звал… — покачал головой. — Как дела?
— А ты…
Надо было замолчать. Уйти, развернуться, но меня накрыло черной ненавистью. Я считала себя особенной.
Он же сам говорил. Пусть не незаменимой, но особенной, той, которую хочется больше всех. Даже его навязчивые букеты, которые били мимо, считала признаком каких-то чувств.
Выходит, их… нет? Не было?
Что же тогда было? Что же было…
— Я видела тебя с другой. Ты изменил мне?
Волк усмехнулся, прикрыл тяжелые веки, стиснул баб, прижав их поближе к себе. Они послушно начали его целовать, ласкать, гладить. Его огромный стояк под брюками…
— Я тебе кинул весточку, ты — в игнор. Не дала.
Не дашь ты, даст другая. Это главный закон каменных джунглей. Одиноких и неудовлетворенных баб — тысячи, а мужиков всегда не хватает, — ответил гуляка.
— Бабы? Нет… Этих я и бабами назвать не могу. Шлюхи…
Волк чмокнул в губы девок по очереди.
— Шлюшки. Шлюшечки… Ничем не хуже тебя, если уж на то пошло. А хочешь к нам? — предложил. — Девочки подвинутся, а?
Они запищали.
— Подвинутся, — послал мне поцелуйчик. — Давай, Ритуль… Оторвешься. На чей-нибудь горячий ротик твою киску пристроим. Девочки, кто спец по кискам? Ты или ты? Обе… Ай, Ритка, счастливица… Отлимонят тебя так, что забудешь, как тебя зовут.
Подарок от заведения! Этот клуб… типа мой!
Я с трудом заставила себя покачать головой. Слова застряли в глотке.
Внутри все давным-давно обуглилось, только пепел осыпался.
Горячий, сухой, обжигающий пепел.
— Так зачем ты приходила, Рит?
Я с трудом разлепила губы.
— Привет передать. От Дани… — развернулась и ушла.
Не знаю, расслышал ли он мои слова.
