— Пойду сообщу Плутарху, — продолжает Хеймитч. — Ему это не понравится. Он хотел, чтобы перед камерами в Капитолии было как можно больше победителей. Считает, это привлечет зрителей.
— А вы с Бити едете? — спрашиваю я.
— Как можно больше молодых и красивых победителей, — уточняет Хеймитч. — Так что нет. Мы останемся здесь."
"Финник сразу направляется в госпиталь к Джоанне, а я еще несколько минут жду в коридоре Боггса. Теперь он мой командир, и увольнение я должна, очевидно, просить у него. Узнав, что я хочу сделать, Боггс выписывает мне пропуск, чтобы я во время анализа дня могла пойти в лес — при условии, что буду в поле зрения охранников.
Быстро бегу в свою комнату. Вначале собираюсь использовать парашют, но с ним связано слишком много неприятных воспоминаний. Вместо этого иду через коридор в комнату мамы и Прим и беру один из белых ватных бинтов, что привезла из Двенадцатого. Квадратный. Крепкий. То, что нужно.
В лесу я нахожу сосну и нарываю горсть ароматных иголок. Кладу их на бинт и крепко завязываю концы прочным стеблем.
Получается шарик размером с яблоко.
У двери палаты я останавливаюсь и пару секунд смотрю на Джоанну. Вся ее свирепость напускная. Сейчас она просто хрупкая девушка, вопреки снотворному изо всех сил старающаяся не закрывать широко посаженные глаза. Страшась снов. Я подхожу к ней и протягиваю узелок.
— Что это? — хрипло спрашивает она. Влажные волосы торчат надо лбом будто шипы.
— Это тебе. Сувенир. Чтоб было что положить в ящик. Понюхай его.
Джоанна осторожно подносит узелок к носу.
— Пахнет домом. — В ее глазах стоят слезы.
— Я так и задумывала. Ты же из Седьмого… Помнишь, когда мы встретились первый раз, ты была деревом. Недолго, правда.
Она вдруг крепко хватает меня за запястье.
— Ты должна убить его, Китнисс.
— Насчет этого можешь не беспокоиться. — Я борюсь с желанием выдернуть руку.
— Поклянись. Чем-нибудь, что тебе дорого.
— Клянусь. Своей жизнью.
— Жизнью твоей семьи, — настаивает Джоанна, все еще не отпуская мою руку.
— Клянусь жизнью моей семьи.
Видимо, со стороны моя забота о собственном выживании выглядит не слишком убедительно.
Джоанна отпускает меня, и я потираю запястье.
— Зачем еще, ты думаешь, я непременно хочу туда попасть, дурочка?
Она слабо улыбается моим словам.
— Просто мне надо было это услышать.
И, прижав к носу узелок с сосновыми иглами, закрывает глаза.
Оставшиеся дни пролетают незаметно. Утром короткая разминка, потом до вечера тренировка на стрельбище.
