Особенность яда ос-убийц — он точно находит, где именно в твоем мозге гнездится страх.
— Уверен, ты не забыла то чувство ужаса. Вдобавок спутанность сознания, так? Невозможность отличить реальность от галлюцинаций? Большинство выживших после укусов рассказывают о таких же симптомах.
Да. Встреча с Питом. Даже когда в голове уже прояснилось, я не была уверена, действительно ли он спас меня от Катона, или мне это привиделось.
— Хуже всего, что воспоминания можно подменить. — Бити постукивает себя по лбу. — Вывести из подсознания, модифицировать и вернуть в память искаженными.
Предположим, я заставляю тебя что-то вспомнить — просто говорю о каком-то событии или показываю видеозапись — и в это время ввожу тебе дозу яда ос-убийц. Не так, чтобы ты совсем отключилась, но достаточно, чтобы вызвать страх и сомнение. Мозг сам свяжет их с тем событием и поместит все в долговременную память.
Я чувствую подступающую дурноту. Прим задает вопрос, который крутится у меня на языке:
— Они сделали это с Питом? Исказили его воспоминания о Китнисс?
Бити кивает:
— Настолько, что он видит в ней врага.
И хочет ее убить. Во всяком случае, на данный момент это самое правдоподобное объяснение.
Я закрываю лицо руками. Не верю, что это происходит на самом деле. Такого просто не может быть. Заставить Пита забыть его любовь ко мне… кто на такое способен?
— Но… это можно как-то исправить? — снова спрашивает Прим.
— Мм… у нас слишком мало информации, — говорит Плутарх. — Честно говоря, вообще нет.
Если когда-либо и предпринимались попытки реабилитации от охмора, у нас нет доступа к таким сведениям.
— Но вы попытаетесь? — настаивает Прим. — Нельзя же запереть его в камере с мягкими стенами, как сумасшедшего?
— Конечно, попытаемся, Прим, — говорит Бити. — Только ничего гарантировать мы не можем. Победить страх труднее всего. Как раз его мы запоминаем особенно крепко — из чувства самосохранения.
— К тому же нам пока неизвестно, были ли подменены какие-то другие воспоминания помимо тех, что связаны с Китнисс, — говорит Плутарх.
— Мы созовем консилиум из психиатров и военных медиков. Лично я настроен оптимистично и надеюсь на полное излечение.
— Неужели? — язвительно спрашивает Прим. — А что думаешь ты, Хеймитч?
Я слегка раздвигаю ладони, чтобы видеть выражение его лица. Оно усталое и удрученное.
— Думаю, Питу станет лучше. Но… вряд ли он когда-нибудь будет прежним.
Я снова крепко сжимаю руки, отгораживаясь ото всех.
