Тогда я смогу разговаривать с тобой двадцать четыре часа в сутки.
Хеймитч круглосуточно в моей голове. Это уже слишком.
— Я больше не буду вытаскивать наушник, — бормочу я.
— Что? Не слышу."
"— Я больше не буду вытаскивать наушник! — повторяю я так громко, что наверно бужу половину госпиталя.
— Уверена? Лично меня устроит любой из трех вариантов.
— Уверена, — отвечаю я.
Зажимаю наушник в руке, а свободной швыряю обруч Хеймитчу в лицо. Он ловко его ловит. Явно был наготове.
— Что еще? — спрашиваю я.
Хеймитч поднимается.
— Я съел твой обед, пока ждал.
На тумбочке стоит поднос с пустой миской.
— Я на тебя пожалуюсь, — бурчу я в подушку.
— Конечно, солнышко.
Он знает, что я не доносчица.
Пытаюсь снова заснуть, но я слишком возбуждена. В голове вспыхивают картины вчерашнего дня. Бомбардировка, горящие планолеты, лица раненых, которых больше нет. Смерть подступает со всех сторон. Мое воспаленное воображение возвращает меня в гущу боя. Вот передо мной взрывается бомба. Вот я в планолете с отвалившимся крылом падаю в никуда.
Вот лежу беспомощная на койке, и на меня обрушивается крыша госпиталя. Все это я видела собственными глазами или на пленке. Все это вызвала я сама — одним выстрелом из лука. Этот кошмар навсегда останется со мной.
Во время ужина Финник приходит ко мне со своим подносом, чтобы вместе посмотреть новый ролик. Вообще-то его определили в отсек на том же этаже, где раньше жила я, но у него так часто случаются рецидивы, что практически он живет в госпитале. Сегодня показывают ролик «Вы знаете, кто они.
Вы видите их дела», смонтированный Мессаллой. Репортаж из Восьмого сопровождается студийными комментариями Гейла, Боггса и Крессиды. Мне тяжело видеть свое посещение госпиталя, зная, что произойдет дальше. Когда на крышу начинают сыпаться бомбы, я зарываюсь лицом в подушку и снова смотрю на экран только в конце, после гибели раненых.
По крайней мере, Финник не аплодирует и не радуется.
— Люди должны знать, что происходит, — говорит он просто.
— Давай выключим, Финник, пока они не дали повтор, — прошу я.
Но как только рука Финника тянется к пульту, кричу:
— Подожди!
Капитолий включился со специальным выпуском. На экране знакомое лицо. Да, это Цезарь Фликермен. Нетрудно догадаться, кто будет его гостем.
Изменения, произошедшие с Питом, повергают меня в шок. Здоровый парень с ясными глазами, которого я видела несколько дней назад, похудел по крайней мере на пятнадцать фунтов. Руки нервно дрожат, под глазами мешки.
