Я хотела отстраниться, а потом решила: почему бы и нет? Пусть думает, что я все принимаю за чистую монету.
— Они отсюда? — спрашивает Пит, застегивая пиджак у меня под подбородком.
Я киваю. В них точно было что-то капитолийское.
— Как думаешь, куда они направлялись?
— Не знаю, — признаюсь я. Дистрикт-12 и так на отшибе. Дальше — сплошь лес, дикие места, если не считать источающих яд развалин, что остались от Дистрикта-13 после химических атак. Иногда их показывают по телевизору, чтобы мы не забывали. — Не представляю, почему они убежали отсюда.
Хеймитч сказал, что безгласые наказаны за измену. Измену чему? Получается, Капитолию… Тут ведь есть все, что душе угодно. Живи и радуйся. Против чего бунтовать?
— Я бы отсюда тоже убежал, — выпаливает Пит и нервно оглядывается вокруг. Он произнес это так громко, что даже музыкальные подвески не смогли заглушить. — Я бы тут же убежал домой, если бы мне только позволили. Хотя надо признать, кормят здесь отменно, — смеется он.
Снова выкрутился. Теперь тот возглас — обычная реплика испуганного трибута, а вовсе не сомнение в безупречности Капитолия.
— Похолодало. Может, войдем внутрь? — предлагает Пит и, когда мы заходим под теплый, залитый светом купол, непринужденно продолжает разговор: — Твой друг Гейл — это тот самый парень, который забрал от тебя сестру на Жатве?
— Да. Ты его знаешь?
— Не так чтобы… Слышал, как девчонки по нему вздыхали. Я думал, он твой двоюродный брат или вроде того. Вы очень похожи.
— Нет, мы не родственники.
Пит кивает с тем же непроницаемым видом.
— Приходил с тобой попрощаться? — спрашивает он опять.
— Приходил, — отвечаю я и внимательно смотрю ему в лицо. — А еще твой отец приходил. С печеньем.
Пит поднимает брови, будто впервые слышит. Ну врать-то и притворяться он мастер. Видела сегодня.
— Правда? Вообще-то он всегда вас любил, тебя и твою сестру. Наверное, он предпочел бы иметь дочь вместо своры мальчишек.
Мысль о том, что в доме Пита когда-то заходила речь обо мне, за столом, а может, у пекарской печи, совершенно меня огорошила.
Во всяком случае, это явно случалось не при матери.
— В детстве он был знаком с твоей мамой.
Вот так раз! Еще одна новость. Похоже на правду.
— А… да. Она выросла в городе, — отвечаю я.
Не могу же я сказать, что мама никогда не упоминала об отце Пита иначе как о пекаре, когда хвалила его хлеб.
Мы подходим к моей двери, и я возвращаю Питу пиджак.
— Пока. Утром увидимся.
— До завтра, — отвечает он и идет дальше по коридору.
