— Сейчас самый подходящий момент. Захочешь луну с неба, из кожи вылезут, но достанут."
"Гейл не знает, что еще я собираюсь просить. Боюсь, это так же реально, как луна с неба. Пока раздумываю, сказать ему или нет, звенит колокол. Пора уступать места следующей смене. При мысли о встрече с Койн мне становится не по себе.
— Что у тебя дальше в расписании?
Гейл смотрит на руку.
— История ядерных технологий в образовательном центре. Тебя там, кстати, уже заждались.
— Мне нужно в штаб. Пойдешь со мной?
— Ладно.
Если меня оттуда не вышвырнут после вчерашнего.
Мы относим подносы и выходим.
— Думаю, надо включить в условия Лютика, — говорит Гейл. — Сдается мне, бесполезных домашних питомцев тут не жалуют.
— Ничего, подыщут ему работу. Будет каждое утро получать расписание на лапу, — отшучиваюсь я, но мысленно включаю кота в список условий. Ради Прим.
Койн, Плутарх и их подручные уже в сборе. При виде Гейла некоторые поднимают брови, но прогнать его никто не решается. В голове у меня начинает все путаться, поэтому я сразу прошу лист бумаги и карандаш.
Моя нечаянная деловитость явно застает присутствующих врасплох, несколько человек озадаченно переглядываются. Вероятно, для меня готовилась какая-нибудь особенно проникновенная лекция. Вместо этого Койн собственноручно подает мне писчие принадлежности, и все молча ждут, пока я усаживаюсь за стол и корябаю свой список.
Лютик. Охота. Прощение Пита. Публичное заявление.
Ну, все? Второго шанса, возможно, не будет. Думай.
Что еще тебе нужно? За плечом стоит Гейл. Я чувствую его присутствие. «Гейл», — пишу я. Без него я не справлюсь.
Голова начинает болеть, мысли скачут. Я закрываю глаза и проговариваю про себя:
Меня зовут Китнисс Эвердин. Мне семнадцать лет. Мой дом в Двенадцатом дистрикте. Я участвовала в Голодных играх. Сбежала. Капитолий меня ненавидит. Пит в плену. Он жив. Он предатель, но он жив. Я должна его спасти…
Список… Я так мало написала. Нужно думать шире, смотреть дальше своего носа.
Сейчас я для них имею огромное значение, но так будет не всегда. Попросить что-нибудь еще? Для семьи? Для горстки выживших из моего дистрикта? Я все еще чувствую пепел мертвецов на своей коже. Удар ноги о череп. Запах крови и роз.
Карандаш двигается сам по себе. Открываю глаза и вижу пляшущие буквы. Я УБЬЮ СНОУ. Если его захватят в плен, я хочу, чтоб мне предоставили такое право.
Плутарх вежливо кашляет.
— Ну как, готово?
Поднимаю голову и вижу часы.
