"
"— Не чешитесь, — предупреждаю я, вспомнив давний мамин совет, хотя сама умираю от желания поскрестись везде сразу. — Инфекцию занесете. Может, попробуем еще раз добыть воды?
И мы отправляемся обратно к дереву, над которым уже поработал мой напарник. Пока он прилаживает выводную трубку, я и Одэйр стоим с оружием наготове, но угрозы пока не видно. Пит выбрал хорошее дерево, и вскоре вода начинает хлестать ручьем. Утолив жажду, мы ополаскиваем теплой водой исстрадавшиеся от чесотки тела. Затем наполняем питьем несколько раковин и возвращаемся на пляж.
Ночь еще не окончилась, но до рассвета остались считаные часы. Если только распорядители его не отменят. Вызываюсь покараулить, чтобы дать мужчинам немного передохнуть.
— Нет, Китнисс, лучше я, — возражает Одэйр.
По лицу видно: он еле сдерживает рыдания. Мэгз… Что ж, если он хочет остаться со своей скорбью наедине, я не стану ему мешать.
— Хорошо, Финник, спасибо.
Устраиваюсь на песке рядом с Питом, и тот без промедления засыпает. А я продолжаю таращиться в ночь, размышляя о том, как многое может перемениться за сутки.
Еще вчера имя Одэйра стояло одним из первых в моем списке будущих жертв, а сегодня он караулит мой сон. Не представляю себе, зачем он спас Пита ценой жизни Мэгз. Знаю только, что никогда не сравняю счет между нами. Остается одно — уснуть поскорее, чтобы дать человеку спокойно погоревать. Так я и делаю.
Глаза открываются уже поздним утром. Пит рядом, он еще не проснулся. Над нашими головами на ветках подвешена травяная циновка — что-то вроде солнечного тента.
Сажусь на песке и оглядываюсь вокруг. Оказывается, Финник не сидел сложа руки. Две плетеные миски наполнены свежей водой. В третьей — россыпь моллюсков.
Одэйр разбивает панцири камнем.
— Эти твари вкуснее свежими, — произносит Финник и, оторвав кусок мяса, ловко забрасывает его в рот.
Делаю вид, будто не замечаю, как у него покраснели глаза.
От запаха еды урчит в животе. Тянусь к миске, но вдруг замечаю засохшую кровь под ногтями.
Похоже, я сильно чесалась во сне.
— Так можно инфекцию занести, — замечает Финник.
— Да, я в курсе.
Иду к соленой воде и смываю кровь. Даже не знаю, что ужаснее — боль или эта чесотка. Наконец решаю: все, с меня хватит, и, громко топнув ногой, запрокидываю лицо к небу.
— Эй, Хеймитч, ты меня слышишь или опять упился до чертиков? Вообще-то, нам не помешало бы средство для кожи.
Парашют появляется с удивительной быстротой. Тюбик ложится прямо мне в руку.
