Воображаю, как у меня замерзают щеки, немеют пальцы… И вдруг, точно по заказу, непонятный предмет обретает имя.
— Выводная трубка! — Я даже сажусь от неожиданности.
— Что? — вскидывается Финник.
Выдираю подарок из земли, очищаю, обхватываю ладонью возле суженного конца и смотрю на отогнутый край. Точно, я видела это раньше. Стоял холодный и ветреный день, мы были в лесу вместе с отцом. Эта штука торчала из дырочки, аккуратно просверленной в стволе клена, а из нее в подставленное ведро текла живица. Кленовый сироп превращал даже наши безвкусные хлебцы в сладкое угощение.
Ума не приложу, куда подевался запас этих трубок после смерти отца. Возможно, они до сих пор надежно спрятаны где-то в лесах. Так надежно, что и не отыскать.
— Это же выводная трубка. Что-то вроде обычного крана. Вставишь в дерево — и вытекает живица… — Неуверенно гляжу на жилистые зеленые стволы вокруг. — Если дерево правильное.
— Живица? — удивляется Финник, ни разу не видевший кленов у себя в дистрикте.
— Из нее потом делают сироп, — поясняет Пит.
— Но здесь, наверное, будет что-то другое.
Все дружно вскакивают на ноги. Мы мучимся жаждой. Источников нет. У древесной крысы — острые, точно шильца, зубы и мокрая мордочка. Внутри деревьев может быть только одно… Финник торопится заколотить выводную трубку в зеленый массивный ствол при помощи камня, но я его останавливаю:
— Погоди, так можно и повредить. Сначала просверлим дырочку.
Мэгз достает свое шило, и Пит загоняет его под кору на два дюйма. Потом они с Финником поочередно расширяют отверстие ножами до нужных размеров.
Я осторожно вставляю трубку, и мы отступаем на шаг в ожидании: что же будет?
Сперва ничего не происходит. Потом по желобку стекает капля. Старуха ловит ее ладонью, слизывает — и опять подставляет горсть.
Покачав и пристроив трубочку поудобнее, мы получаем тонкую струйку и по одному подставляем под самодельный кран иссохшие рты. Мэгз приносит корзину, сплетенную так плотно, что она держит воду. Мы наполняем сосуд до краев и передаем по кругу.
Каждый делает несколько жадных глотков и, роскоши ради, умывает лицо. Вода, как и все остальное, здесь тепловатая, однако нам не до капризов.
Теперь, когда жажда не отвлекает, мы замечаем, как вымотались, и начинаем готовиться к ночевке. В прошлом году я постоянно держала вещи наготове, на случай внезапного бегства. На этот раз и пожитков особых нет, разве что оружие, которое я и так бы не выпустила из рук. Да еще выводная трубка.
