Питу я говорю, что продала старый серебряный медальон мамы. Это никому не повредит. Потом сразу перехожу к дню рождения Прим.
После обеда мы с Гейлом пошли на рынок. Я выбирала ткань на платье, как раз присматривалась к куску голубого сатина, когда мой взгляд привлекло кое-что поинтереснее. На другой стороне Шлака один старик держит коз. Старика так и называют — Козовод, а как его по-настоящему зовут, я даже не знаю. Он все время кашляет, суставы у него опухшие и как будто вывернутые — видно, много лет на шахтах горбатился.
Ему повезло. Сумел накопить денег, завел коз и теперь не умрет с голоду. Сам старик грязный и сердитый, но за козами следит и молоко продает хорошее. Было бы только за что покупать.
Одна козочка, белая с черными отметинами, лежала на тачке. Какой-то зверь, может, дикая собака, подрал ей лопатку, и началось заражение. Старик поддерживает козу, чтобы подоить; сама она на ногах не держится. Я знаю, кто ее выходит.
— Гейл, — шепчу я. — Я хочу подарить Прим эту козу.
В Дистрикте-12 коза может изменить жизнь.
В еде козы неприхотливы, а на Луговине полно травы. Одно животное дает почти полведра молока в день. И попить хватит, и сыру сделать, и еще на продажу останется. К тому же все законно.
— Она сильно ранена, — говорит Гейл. — Давай посмотрим поближе.
Мы подходим, покупаем на двоих чашку молока и глядим на козу, будто из любопытства.
— Чего уставились? — спрашивает старик.
— Просто смотрим, — отвечает Гейл.
— Ну смотрите, пока жива. А то сейчас продам ее мяснику.
Все равно молока от нее никто брать не хочет, а если и возьмут, так полцены выторговать норовят.
— Сколько мясник дает? — интересуюсь я.
Старик пожимает плечами.
— Постой тут, увидишь.
В эту минуту к нам с другого конца площади подошла Руба.
— Ты вовремя, — говорит старик. — Девочка положила глаз на твою козу.
— Да ладно, — равнодушно говорю я. — Продана так продана.
Руба смерила меня взглядом, потом недовольно посмотрела на козу.
— Нет, я такое брать не стану. Ты глянь, что у нее с лопаткой.
Да там весь бок сгнил, наверно. Даже на колбасу не годится.
— Как так? Мы же договорились, — возмущается Козовод.
— Договорились, да не об этом. Ты сказал, пара отметин от зубов, а тут вон что. Продай ее девочке, если она такая дура, что купит.
Уходя, Руба мне подмигнула.
Козовод страшно разозлился. Козу он все равно хотел сбыть с рук, тем не менее торговались мы с ним не меньше получаса. Целую толпу собрали. Кто одно говорил, кто другое.
