Она отвернулась, посмотрела куда-то в сторону зеленого лесного массива какого-то национального парка. На миг Стасу показалось, что она заплачет: вот уже и плечи подняла в тяжелом, надрывном вздохе, и ресницы трет. Но – нет, не заплакала.
«Ты все делаешь правильно, Онегин».
— Тогда отвези меня домой, и, пожалуйста, больше не приходи, - попросила она. На последнем слове ее голос все-таки треснул, выдал горечь и боль. Но все же – Влада продолжала держаться. Ни истерик, ни просьб передумать, ни попыток склонить его к сексу откровенными приставаниями.
Ничего. Лишь тихий, убийственно откровенный голос: - Не мучь меня больше. Я так больше не могу, извини. Видимо, было глупо даже мечтать о тебе, но я не могла иначе. Прости, что я такая наивная дурочка и от меня кругом одни проблемы. Я просто слишком сильно тебя люблю, чтобы довольствоваться лишь ролью девочки, которой ты утираешь слезы и подтираешь нос.
В груди все сжалось, завернулось в тугой ледяной узел, от которого сердце замедлило ритм и заныло, пуская по венам отраву сомнения.
Может быть, не все то, что правильно – правильно? Может быть...
«К херам собачьим эти сомнения, Онегин, ты прекрасно знаешь, что ее нужно отпустить. Ты не будешь таким бездушным кобелиной, как папаша, ты не разрушишь единственное хорошее и светлое, что есть в твоей жизни. Или, теперь уже... было»
Ведь сейчас они оба знают, что больше не будет встреч, звонков, переписки. Что она больше никогда не позвонит, а он никогда не переступит порог их дома.
Он привез ее к дому уже когда на улице совсем стемнело.
Хотел выйти раньше, чтобы открыть дверь, но Влада вышла сама и успела отойти на приличное расстояние, прежде чем, не поворачивая головы, бросить:
— Спасибо за честность. Наверное, хорошо, что ты умнее и взрослее меня.
Умнее? Хрен бы там.
Стас в два шага догнал ее, мягко толкая в тень раскидистого клена, где их не «обнажал» свет фонаря. Обнял ее одной рукой, прижимая спиной к своей груди, а второй ладонью обхватил шею. Вот она, прям здесь, у него под пальцами: тоненькая артерия, в которой бешено барабанит ее сердце.
Вероятно, единственное сердце на всем свете, которое просто любит – и ничего не требует взамен.
Влада молча обхватила ладонями его руку, прижимаясь к нему изо всех сил. Потихоньку притронулась губами к ладони, обожгла теплым дыханием.
«Нужно уходить, нужно...»
Стас послал голос разума куда подальше. Не сейчас. Пусть мир хоть сгорит, хоть рухнет в пропасть – сейчас у них с Ванилькой свой личный вакуум.