То, что у пьяного на языке — у трезвого
на уме.
Так говорят?
Значит, не такая уж и настоящая его любовь?
Почему не поговорил со мной сразу?
Почему не дал проверить информацию своим людям?
Почему, в конце концов, не заглянул в свое сердце и не понял, что я не способна его обманывать.
***
Роберт открыл дверь только утром, я сидела на его кресле за рабочим столом, взгляд у него был не такой злой, как вчера, но очень уставший. Наверное, тоже не спал всю ночь.
— Выходи, сходишь в туалет и позавтракаешь, на кухне повар тебя обслужит, — говорит, и я понимаю: он все ещё в плену своих заблуждений.
— Мне не надо в туалет, все слезами вышло, — огрызаюсь я.
Встаю. Иду мимо него.
Очень плохо себя чувствую. На самом деле, мне, правда, надо и поесть, и в туалет сходить, и отдохнуть.
Но плохо мне не от этого. Гадко на душе, что из-за какой-то глупости счастливая жизнь трещит по швам.
Останавливаюсь рядом с ним. Мы соприкасаемся плечами и смотрим в противоположные стороны.
— Как ты мог так поступить? Почему ты веришь газетам из желтой прессы?
Боковым зрением вижу, что теперь он на меня смотрит, но я и не думаю поворачивать голову в его сторону.
Продолжаю говорить все, что надумала за долгую ночь:"
"— Ты неисправимый эгоист! Как можно было закрыть меня в комнате? И кстати, если тебе интересно, откуда фотографии: они слепили их из кадров второго фильма, который я бросила. Оттуда и сцена поцелуя и объятья, только актёр другой. Это нетрудно было выяснить, если бы ты захотел.
Но ты никогда никого слушать не хочешь.
После этого я ухожу, он не пытается меня догнать и ничего не говорит. Иду в ванную, долго сижу в душе.
Затем ложусь на кровать и засыпаю. Меня будит домработница, та женщина, которой я сначала не понравилась. Мы с ней в последнее время стали хорошо общаться, ее зовут Лариса.
— Простите, что разбудила, мне Валерия, повар, сказала, что вы ничего целый день не ели! А уже четыре часа. Так нехорошо, вы же ребёнка носите. Я вам принесла сюда! Поешьте.
Я присаживаюсь, у меня голова кружится, но голода я как будто не чувствую.
— Спасибо, а Роберт уехал?
— Конечно, ещё утром.
И выходит из комнаты.
Я ем, но вкуса не чувствую. Вспоминаю дни, когда я сбежала от Роберта: было то же самое. Ничего не хотелось делать.
Я без него не могу. Не могу быть с ним в ссоре. Наверное, это плохо, это зависимость или любовь? И что с этим делать?
Вечером Роберт тихо заходит в нашу спальню, садится рядом.
