Следующий час проходит как в тумане: я что-то делаю, занимаюсь рутиной без остановки, но даже не помню, чем именно.
Что за место такое у этого бассейна, что всем непременно хочется снять лифчик! Смотрю на свою грудь под футболкой, пожимаю плечами. Не одна, так другая. Поток туристок, охочих до бесплатного отдыха и подарков. Ну или защиты, как в моем случае.
Что ж так обидно-то.
- Ну что там? - подскакивает взволнованная Надя. - Правда такая красивая девочка?
Ар-р-р.
— Очень, — отвечаю резко, коротко. Очевидно, что я не в духе.
Очевидно всем, кроме Нади.
— Тоже хочу посмотреть! Интересно, они надолго? Если она останется на неделю, я точно её увижу, — мечтательно тянет , чуть ли не с придыханием. — Светлана говорит, она как прекрасная фея."
"И меня взрывает. Настолько, что перед глазами все плывет, а мурашки больно жалят руки. Страх, боль, одиночество — сжимается в тугой комок в животе, тяжелый и колючий. Я никогда никому не завидовала из-за внешности, но в этот момент... похвала из уст Нади режет меня по-живому.
Перед глазами снова встает картинка: как он касается её, а она позволяет. Охотно, с удовольствием. Как он наклоняется, чтобы её поцеловать. У меня болит в груди.
- Фея без принципов, - выпаливаю. - Не представляю, как она может с ним целоваться. Ну, с этими шрамами. Разве бутылка шампанского того стоит?
- Ну... да. Ему с этим, конечно, не повезло. Ты понимаешь, с чем.
— На них даже смотреть больно, — продолжаю я, чувствуя, как голос слегка дрожит. — Я бы точно не смогла прикоснуться.
- Она, наверное, глаза закрывает. Или смотрит на красоту вокруг.
— Наверное, — киваю, а внутри всё продолжает кипеть.
Мимо проходит Светлана и крутит у виска. Потом кивает себе на спину. Я делаю несколько шагов в сторону, заглядываю за угол и вижу Алтая. В нескольких метрах от нас. Он продолжает восстанавливать переломанный ураганом забор.
Глава 24
Стыд может быть ослепительным, и мои глаза начинают болеть. Он может быть астмой, и я хватаюсь за горло, неспособная сделать вдох.
Чертов закон Мерфи. Если что-то плохое могло бы случиться, оно обязательно произойдет.
Впиваюсь в Алтая глазами. Пожалуйста, пусть в его ушах будут наушники.
Он на меня не смотрит, ловко орудует кусачками. На лице нет ни единой эмоции. Ничто не выдает, что он расстроился или разозлился. Но он бы и не признался. Это я тоже понимаю внезапно и удивительно отчетливо, потому что любой дальнейший разговор был бы унизительным и конфликтным.
