Занимался спортом, бил людей на ринге. После армии хотел открыть свою школу кикбоксинга, но для этого нужны были деньги.
Вагончик весело горит, клубы черного дыма поднимаются в высь.
- Ты работал у папы, да? Я только не знаю кем.
- Вышибалой, - морщится. - Плохая работа. В какой-то момент я понял, что больше не хочу калечить людей за деньги. Даже если это спорт. Внутри возникло отвращение. В этот день я придумал, что хочу заниматься отельным бизнесом. Смотреть на счастливых туристов. Получать положительные отзывы.
Просто вот так, - он щелкнул пальцами. - Пришло решение.
- Но чтобы построить такой отель... прекрасный, кстати, отель, Алтай.
- Спасибо, Рада.
Я сглатываю.
- Но для этого нужно много денег.
Он смотрит на огонь.
- Я могу отчитаться за каждый заработанный миллион, кроме первого, - говорит он.
- Джон Дэвисон Рокфеллер, - называю имя человека, которому принадлежит цитата, и Алтай криво усмехается. От этих его улыбочек становится не по себе.
Я знаю, что Исса разрядил бы обстановку. Я бы хотела, чтобы он остался.
- Если ты видишь богатого человека, а я сейчас могу считать себя богатым, то должна понимать: либо он, либо его родитель где-то переступил закон. Ни страна, ни век, ни сфера деятельности не имеют значения.
- А если этот бандит, кому принадлежит вагончик, приедет на разборки?
- Вообще-то я на это надеюсь, - запросто вкидывает он.
- Ты вообще ничего не боишься?
Мы оба смотрим на огонь.
- Не боюсь, милая.
- Ты таким родился? Или стал?
- Слишком много вопросов для девушки, с которой я не сплю.
Сердце стремительно сжимается. Вдох-выдох. Я продолжаю мысль:
- Я хочу также, но у меня не получается. Я боюсь. Ужасно боюсь за свою жизнь, за то, что мне причинят боль, за то, что не получится осуществить свои мечты. Я... после той ночи, помнишь, шесть лет назад? Боялась всего на свете. Мужчин, женщин, незнакомцев. Я была очень благоразумной. А ты помнишь? Ты же помнишь ту ночь?
Он поворачивается ко мне, а я — резко к огню. Чувствую, как разглядывает мой профиль, плечи, фигуру.
Я буквально чувствую, как его взгляд жжет кожу на груди и ягодицах. А может, я себе все придумываю? Почему с Иссой и Гришей так просто, а с ним наедине - ад?
Алтай достает из сумки бутылку вина, откупоривает, делает глоток. Протягивает.
Мы здесь вдвоем у гигантского костра. Кира лежит поблизости, но она не считается. Я принимаю бутылку и отпиваю. Белое сухое, холодное.
Алтай придвигается ближе. Берет мою руку, переплетает наши пальцы.
