Да и разве может этот пьяный, вульгарный человек с инфантильным блеском влажных глаз в окружении женщин быть строгим Владом Филатовым?
- Эй-эй, стоп, малыш, - Алтай резко забирает мобильник. - Там дальше картинки не для глаз дочери.
Глаза дочери начинают слезиться. Я тянусь за чаем, который пью последний час, но в последний момент перестраиваю маршрут, хватаю стакан Алтая и делаю насколько глотков виски.
Он затягивается, потом протягивает мне мундштук и я, не меняя насадки, тоже затягиваюсь. Дым мгновенно кружит голову.
Накидаться в хлам — не такая уж плохая идея. По всем фронтам задница.
- Хорошо. Если завтра не будет денег? - спрашиваю я.
Григорий поет следующую песню.
- Если завтра не будет денег, то я оставлю тебя здесь до воскресенья. Надо же преподать урок старому похотливому козлу? Он тебя любит, малышка.
- Не любит, - быстро говорю я. - Он меня не любит.
- Как минимум жалеет. Чувствует вину. Филат мало что любит в жизни, мало что жалеет. В воскресенье я тебя отправлю из страны к бате, а в понедельник мы займемся переоформлением земельных участков.
- Папа будет думать, что вы меня все это время мучаете? Это его убьет.
- Я на это надеюсь.
- А вы будете? Мучить?
Он перехватывает четки, перебирает бусины.
- Заставлю Иссу держать тебе руки. Григория — ноги.
Я понимаю, что это шутка и улыбаюсь. Нелепо. Все мои опасения в его глазах нелепы и унизительны. А еще мне отчего-то очень стыдно, так, что дышать больно. Будто это я проиграла деньги людей. Будто это мои снимки на телефоне.
- А Елизавета знает? Видела фотографии? Там же помимо прочего еще и измена.
- Это не мое дело. Я не показывал.
- Это же не первый раз? Он изменяет и все такое.
- Говорят, он любил твою мать. Ей бы, может, не изменял.
- Это не оправдание.
- Идеалистка ты, - усмехается Алтай. Касается пальцем моего носа, и я вздрагиваю. - Мы с Иссой, конечно, те еще твари...
Исса грациозно кланяется.
- ...Но маленьких девочек не обижаем.
- Ходят слухи, - выдыхаю я. - Что вы предпочитаете как раз девочек до двадцати лет.
Так что я в принципе спокойна, мне двадцать один.
Исса ударяет ладонью по колену, хохочет. Забирает мундштук, затягивается. Григорий тем временем переходит на хиты «Руки вверх», а у меня вот-вот начнется паническая атака из-за собственной смелости. Надо бежать. Но я продолжаю сидеть. Слушать. Просто потому что я так хочу. Сидеть тут и слушать этих мужчин. После того, что только что узнала. После осознания правды.
