Они все дарили ему легкость. Я заваливаю его поводами для извинений.
- Ты звонила Алтаю? Я в универе учусь, он разрешил пожить здесь, присмотреть за квартирой.
- Слушай, Лера. Алтай теперь со мной спит. А тебе пора на выход. За час соберешься?
Я оставляю сумки у консьержки и отправлюсь погулять по парку, подышать воздухом. Смотрю на мамочек с колясками, считаю, какой бы мог быть срок у меня сейчас, и когда бы родила уже. Немного плачу. Возвращаюсь, лишь когда клининг отзванивается, что уборка закончена.
Обследую квартиру, любуюсь видом из окна.
И да, окна на реку, это безумно красиво.
В кухне обнаруживается огромный букет цветов и коробочка с золотым браслетом. Надпись гласит «Прости».
Сам Адам приезжает ближе к шести. Звонит в дверь, я открываю.
Стоит, голову опустил. Смотрю на него, вздыхаю. Верю ему, конечно. Верю, потому что узнала неплохо за это время. Адам любит свой отель, там его душа, на побережье. У него есть несколько квартир, как вложение денег, но городская жизнь настолько не его, что он здесь даже не бывает.
Я тем не менее смотрю укоризненно.
- Как добить девушку в депрессии — спросите у меня, - вкидывает он.
Усмехаюсь.
- Да ладно тебе, проходи. Она, кстати, славная такая. Я уж подумала, ты решил намекнуть на тройничок.
- Свальный грех — меня не привлекают.
Снимает куртку, разувается, проходит в ванную. До сих пор не привыкла к его короткой стрижке. Как будто не мой он. Непонятный, чужой.
- Цветы очень красивые, спасибо, мне было приятно.
- Я думал, букет будет побольше, - проходит в кухню.
- Только не надо сжигать за это цветочника! - восклицаю я весело, но он не смеется.
Мне тоже, честно говоря, не очень смешно.
- Не буду, - обещает Адам.
Мне так хочется, чтобы он поскорее ухал, буквально не могу дождаться. При этом изо всех сил стараюсь его не отталкивать.
Я не стала рассказывать Адаму о том, что в ювелирке меня не просто обозвали бандитской подстилкой, но еще и проехались по моему горю. По моей потере. Это было состояние эффекта, я вышла из магазина, купила биту, вернулась.
У меня руки дрожали от удовольствия, я разбила все стеклянные витрины, которые смогла. Я так махала чертовой битой! Мне было так больно, что отключился самый главный страх — попасть в тюрьму. Я не смогла удержать боль внутри. Я хотела от нее избавиться.
Теперь мне хочется побыть одной, и я не знаю, как бы так аккуратно спросить, надолго ли он.
Ночью Адам окончательно разбивает мне сердце. Он хочет заняться любовью, ласкает меня, нежит.
