- Но перестань считать своего отца Богом, и страдать из-за то, что он таким не является. Я знаю Филата тысячу лет, он болтун, жулик, предатель и тунеядец. Он — грязная крыса. Но тебя он всегда любил. Пусть странно, по-своему, по-крысиному. Но любил.
- Крыса.
- Это не оскорбление, я сам такой. И деньги мы с ним добывали самыми разными методами. И любовь что у него, что у меня — именно такая, как я сказал. Ты же взрослая девочка. Мне что, тебе лапшу на уши вешать?
- Но все же она - любовь?
- Все же — да. - Помолчав, он добавляет: - У мира есть две стороны, малыш.
Темная и светлая. Ты — находишься на светлой, для тебя реальность прекрасна, добра и правильна. Любая несправедливость вгоняет в шок и слезы. Мы с Филатом с детства живем на другой стороне.
- И с Иссой.
- И с Иссой, и с Матвеем, пусть земля ему пухом, и с Маратом. Я не собираюсь лезть на твою, светлую сторону жизни. И я постараюсь сделать так, чтобы ты на ней осталась. Когда мы решим твои проблемы.
- Мне кажется, поздно. Я успела в тебя влюбиться.
- Да перестань.
- Женщины, по крайней мере со светлой стороны, - нервно улыбаюсь я. - Не разделяют секс и любовь. Я не смогла бы спать с мужчиной без чувств. Спать так, как делаю это с тобой. Неужели ты этого не понимаешь?
Он слегка пожимает плечами, показывая, что не воспринимает сказанное всерьез. Мы продолжаем обедать, пока он снова не нарушает молчание.
- Я узнавал насчет пластики, разумеется. Когда мы отжали цех, и появились первые нормальные деньги.
Я поднимаю глаза и затаиваю дыхание.
- У меня лицевой нерв проходит близко, - он ведет пальцем по пострадавшей коже. - Прямо под шрамом. Когда Зима, это боксер, с которым у меня тогда был бой, вырезал мне улыбку Джокера, у меня онемела половина лица почти на полгода. Повезло, что потом восстановилось. Хирурги дают пятьдесят на пятьдесят, что лицо онемеет полностью. Это значит, что я не смогу нормально разговаривать и питаться. Это полная инвалидность, и я не могу пойти на это.
- Капец. Прости. - Холод сковывает плечи. - Пожалуйста, прости, я.
.. думала, не знаю, что это часть твоего имиджа.
Он усмехается.
- Ага. Я в курсе, что меня разглядывают. Я делал несколько шлифовок, но особенно толку нет. Это не изменится, малышка. Мне жаль, что тебе приходится на меня каждый день смотреть. Я живу на юге, здесь ко мне в основном все привыкли. Это похоже на компромисс.
Я беру его за руку, но Адам освобождает ладонь, дружелюбно подмигивает и возвращается к еде. Я следую его примеру, опустив плечи.
