- Мне нравится, что ты со мной кончила. Эй. Ты, испугалась? Точно. Девственница же, я забываю. Рада, я старался, чтобы тебе было приятно.
- Старался? Серье-езно?
Он моргает, потом смеется.
- Блядь. За кого ты меня принимаешь? - Качает головой. - Страшно представить, что в этой красивой головушке, - ерошит мои волосы и идет к дому.
Бе-сит-ся.
А у меня у груди снова месиво, и так постоянно рядом с ним. Я... черт, за кого я его принимаю? Он выселяет людей на улицу и берет в залог невинных дев. Меня одну. Хлопаю ртом беззвучно.
Потом закутываюсь в плед, прихватываю брошенные вещи и бегу за ним.
А догнав, беру за руку.
- Прости. Все время тебя обижаю.
- Я не обиделся. Тебе нужно немного расслабиться. Ты на взводе. Скажу Иссе, чтобы привез твою любимую настойку.
- Я все боюсь, что ты решишь, будто у меня нет характера.
- Характер есть у тех, кто живет, как хочет. Спать с тем, кого хочется, не грешно, симпатичная попка, - он снова едва заметно улыбается.
И эта его улыбка зачаровывает. Алтай добавляет:
- Со мной можешь быть собой.
После чего открывает дверь и пропускает меня в дом.
Глава 31
Две недели спустя
- Господи... Адам. - Я упираюсь рукой в прохладный кафель и закрываю глаза.
Его пальцы уверенно скользят между моих бедер. Я запрокидываю голову, касаясь затылком его груди, и плотно сжимаю веки. Его горячий член, будто созданный для этого момента, упирается в мои ягодицы. Так плотно. Между нашими влажными телами и лезвие на протолкнуть. Волны жара от его кожи накатывают, проникая в каждую мою клетку.
До нас то и дело долетают теплые брызги душа, запотевшие стекла кабинки создают иллюзию изолированного мира.
Адам никогда не торопится. Момент перехода к проникновению всегда остается интригой.
Одна его рука выписывает узоры на клиторе, вторая, жадно скользит вверх. Очерчивает пупок, продолжает свой путь. Сжимает грудь. Он исследует ее, буквально взвешивает в ладони, а затем, не останавливаясь, вталкивает в меня сразу два пальца.
Мои стоны растворяются в теплом вакууме.
Звуки кажутся приглушенным, ощущаются больше вибрацией. Я реагирую на Адама, не могу не реагировать, две недели мы только этим и занимаемся. Одной рукой он сжимает мое горло, а второй продолжает двигаться во мне. Быстро. Жадно. Глубоко.
Я выгибаюсь и захлебываюсь. Адам трется об меня, придушивает ровно настолько, пока не начну хвататься за него, а дождавшись этого, нежно касается подбородка. Контраст как всегда лишает воли, сужает реальность до этого момента.
