Я бы побежала и спряталась, но не могу пошевелиться.
Именно в этот момент из-за куста цветущей пираканты выруливает Алтай. Уже достаточно темно, фонари я включила самые тусклые, но это не мешает мне узнать его фигуру издалека.
Мгновенно. Боже.
Я зажмуриваюсь и облокачиваюсь на спинку стула.
Спасибо, Господи.
Распахиваю глаза и улыбаюсь до ушей. Хочу бежать ему навстречу и прыгать вокруг, как маленькая! Вместо этого приветственно взмахиваю лопаткой.
Он по-хозяйски заходит в уличную кухню. Одет как обычно в черное, слегка хмурится.
- Привет, - говорит запросто. Судя по тону — не злой.
Мимоходом заглядывает в сковородку.
- Привет. Ты же сказал, что во вторник приедешь.
- Закончил раньше. Как ты?
- Капец как рада тебя видеть! - сжимаю ладони.
- Неужели? - усмехается саркастично. - Соскучилась?
Черт. Ты просто меньшее из зол. Но ты хочешь тепла, я это помню.
Он возвращается к сковородке, берет вилку.
- Ты голодный? Если бы я знала, я бы приготовила что-нибудь существеннее. Ты сказал про вторник. Я так запомнила.
Он быстро оценивает мой скромный прикид: молочные велосипедки в рубчик и такой же топ. Правда, не ждала.
- Я привез тебе новый телефон, будешь теперь на связи.
Он подхватывает кусочек омлета, отправляет в рот. А у меня сердце кровью обливается. Ну кто так делает? Поцарапает же хорошую сковородку.
- Давай, я положу в тарелку."
"- Я не голодный. Пойду приму душ, потому поговорим.
- Да вижу, что не голодный! - закатываю глаза.
Прорываюсь вперед, подхватываю лопаткой омлет и угощаю его: раз мужчине так нравится есть именно со сковородки, то хотя бы так.
- Съедобно? - спрашиваю.
- Маловато соли.
- Стараюсь ограничить ее в рационе и теперь обещаю, что буду следить за тобой... ой!
Обрываюсь на полуслове, когда он хватает за талию. Бесцеремонно поднимает в воздух и плюхает на барную стойку. От прикосновения и ощущения его бешеной, как у быка, блин, силы градус волнения усиливается. Как и ступор. Кожа начинает гореть.
Я быстро облизываю губы, когда он встает между моих ног и меланхолично досаливает.
Махина мускулистая. Невоспитанный боксер. Нельзя же столько соли, эй!
Алтай обнимает меня одной рукой, и снова угощается моим ужином. Вот теперь ему вкусно. При этом слегка перебирает пальцами по пояснице, поглаживает. Я для него снова эти чертовы четки, не иначе.
Алтай наклоняется к моей груди, сначала слегка прикасается губами, а потом погружает дыхание в ложбинку. Меня передергивает от неожиданности.
- Тише, не обижу, - говорит он.
