— Ровно также, как вы поняли, что у него есть проблемы в изучении английского.
— Об этом не может быть и речи. Женечке лучше под моим присмотром.
Я в этом очень сильно сомневалась. Во время занятия он постоянно отвлекался на свою мать и, осознанно или нет, искал ее одобрения. Если он так будет делать каждый раз, то вместо того, чтобы сосредоточиться на занятиях, он будет пытаться угодить матери. Коэффициент полезности наших занятий будет равен единице — ничего просто не будет меняться.
— К сожалению, мне такой метод ведения занятий не подходит, — я встала со своего стула.
— Всего доброго.
Взяв в руки свой рюкзак и куртку, я направилась к выходу и, когда потянулась к ручке, чтобы открыть дверь, Римма Игоревна меня остановила.
— Хорошо, — сказала она, возникнув рядом со мной. — Но я хочу, чтобы вы занимались здесь. У меня в кабинете стоят камеры и я буду чувствовать себя спокойнее, зная, что мой ребенок все еще у меня на виду.
Что же, это довольно мудрое решение. Она меня не знала и даже хорошо, что она беспокоиться о благополучии своего ребенка.
Это правильно. В рамках разумного.
— Без проблем, — согласилась я.
— Тогда по рукам? — Римма Игоревна протянула мне руку и я ее пожала.
Это будет что-то интересное.
— Вы не могли бы проводить меня до катка? — попросила я женщину.
— Конечно.
Мы петляли по коридорам, минуя множество закрытых дверей, выкрашенных в синий цвет, ярко гармонирующие с белыми стенами здания. Когда мы начали подходить к ледовой арене, напольное покрытие стало более мягким.
Римма Игоревна все это время рассказывала о том, какой ее сын замечательный. Я ее слушала, не забывая кивать, когда она переводила на меня взгляд.
Когда мы вошли на арену, холод коснулся моих щек. Римма Игоревна попрощалась со мной, сказав на прощание, что позвонит мне, чтобы договориться о датах и оставила меня одну. Я прошла вперед по коридору между трибунами и подошла к стеклу, наблюдая за тем, как проходит тренировка.
Я была мало знакома с тем, как происходит тренировочный процесс.
Марк и папа часто обсуждали игры и тренировки, но я никогда не пыталась запомнить или даже понять что-то из этого. Но я росла с двумя хоккеистами и даже если я многое не знала, мне хватило своих познаний, чтобы понять, что парни, на самом деле, не плохи.
Мой взгляд зацепился за тренировочное джерси однотонного синего цвета с номером 1. Такой игровой номер был у Леши, когда он играл вместе с моим братом.
