— И всё-таки?
— Тогда испытательный срок — две недели и зарплата в два раза выше, — пожал плечами Литвин.
— Идёт."
"— Но, если не получится — выполняете любое моё желание, — сверкнул глазами Юрий.
— В рамках приличия, разумеется? — подняла брови девушка.
— Естественно, — фыркнул Литвин, — Да, кофе я пью много. Двойной эспрессо с одной ложкой сахара. Кофемашина там. С завтрашнего дня приступайте. Без пятнадцати восемь у меня начинается планёрка. Не опаздывайте.
— Тогда, до завтра, — ослепительно улыбнулась Ксения и выпорхнула из кабинета.
Юрий долгим взглядом посмотрел ей вслед. Интуиция подсказывала ему, что с этой дамой не всё так просто.
4. Юрий. Темная лошадка
Такое ощущение, что она была тут всегда. Как многорукая индийская богиня Кали каким-то непостижимым образом умудрялась быстро выполнять поручения, одновременно разговаривая по стационарному телефону, сканируя документы и набирая сообщения в больничном чате. На третий день её работы толпа посетителей, решение проблем которых занимало львиную долю рабочего времени, была грамотно распределена по заместителям и заведующим подразделениями.
Через неделю поток жалобщиков поредел наполовину — большая часть конфликтов решалась прямо в приемной или отправлялась к непосредственному исполнителю. Истории болезней с дефектами, не оплаченные страховыми компаниями, плавно перекочевали к заместителю по клинико-экспертной работе. Те, где клинические диагнозы расходились с патологоанатомическими — к начмеду. Телефон горячей линии, вечный спутник Литвина, стал передаваться по графику дежурным администраторам.
Отдел закупок, оказывается, был способен самостоятельно созвониться с поставщиками, а аптека — договориться с другими больницами об обмене лекарственных средств с истекающим сроком годности.
Литвин чувствовал себя уязвлённым. Оказалась, чтобы огромная машина, которую представляла из себя 500 коечная больница могла функционировать без сбоев, не обязательно жить на работе. С момента вступления в должность он привык во всём участвовать сам, будь то лечение тяжёлого больного или ремонт в процедурной.
Без его участия не обходилась ни одна мелочь. Он каждый день засиживался дотемна, несколько лет не был в отпуске. Но нельзя объять необъятное. Всё равно до некоторых дел вечно не доходили руки. Свои ""косяки"" Литвин понимал и переживал за них страшно. Поэтому не знал покоя ни днём, ни ночью.
Ксения очень технично вписалась в насыщенную событиями жизнь больницы. Стала их центром и главным регулировщиком.
