И вроде ты не изменяешь себе, а все равно начинаешь троить и смотреть на вещи иначе.
Я увидел ее на соревнованиях. Выцепил из толпы пристальный взгляд больших темных глаз, когда уже стоял на ковре и разминался перед схваткой. Как самодовольный самец был уверен, что девчонка следит за мной, а оказалось за своим братом, которому я в болевом захвате вывихнул плечо.
Мы пересеклись после, когда она пришла к нему. Красивая как ангел, взволнованная… другая. Дерзкий взгляд и напряженное личико брюнетки так и впились в сознание.
Смотрела на меня с таким осуждением, будто гвоздь глазами вбивала. А я уже предвкушал, как приеду к ней в гости.
Я не умел ухаживать, не видел смысла в красивых словах, я начал просто преследовать свою навязчивую цель, не думая о том, что брат Русланы захочет мне хребет переломать при первом удобном случае. Сам не мог понять, что цепляло в ней, и мне было насрать, что девушка шарахалась от меня как от высоковольтных проводов. Я шел напролом и когда, наконец, загнал свое желание в угол, оказалось, что все это время и она болела мной.
Никаких планов я не строил. До последнего самонадеянно думал, что трахну и отпустит. Но ошибся. Меня повернуло на этой связи, она стала роковой в моей жизни. Как прирученный волк я болел только этой девушкой и другой реальности не видел. Чуть ли не в первый день я перетащил вещи Русланы к себе в квартиру, а уже через месяц повез в ЗАГС. Чтобы моя была во всем.
Родственники не разделяли моих планов и были настроены категорично.
Руслана только поступила в институт еще жизни не видела, да и мне похвастать денежными перспективами не светило, поэтому свадьба вышла тихая. Она выбрала меня и через год родила мне сына. И казалось, я приобрел все, что мне нужно для такого незнакомого понятия как стабильность и семья.
Тем временем в спортивной карьере наступил момент, когда со мной начали знакомиться большие дяди. Деньги совали, уламывали на заманухи: тому проиграть, тому пару костей сломать, проявить свои таланты в других делах.
Поначалу я только скалился в ответ, да идиотом прикидывался. Игнорировал подобные предложения, потому что все время думал о Мансуре. Пойти на постановы, то же самое что в рожу ему плюнуть и просрать богатство, которое он безвозмездно мне дал."
"Однако темнота по зернышку искушала разум, и манила мою сущую натуру как к себе домой… С рождением сына, я начал больше работать и меньше тренироваться. Гонорары получал все реже, а запросы на семью росли.
