Не знаю, кто мог донести до него всю информацию, но он знал, кто на самом деле главный «волк» и намеренно опускал имена!
— Миша, — взглянула я на него умоляюще — разговор выходил из-под контроля. — Ты ошибаешься, все не так…
Он упрямо дернул головой и резко втянул воздух, словно каждое мое спово было пустым звуком. Ему оказалось достаточно меня увидеть, чтобы все его догадки подтвердились.
— Как же так… — выдохнул Миша обреченно. словно загнанный зверь. — Да лучше б я сдох в одиночке, чем позволил тебе идти на такое!
Меня всю затрясло от стыда и негодования.
— Не говори так… — попросила дрогнувшим голосом, чувствуя, как жжет глаза от слез."
"— Зачем, Катя?! ЗАЧЕМ?! — вскинулся он вдруг и взглянул на меня так, что я увидела каждую грань его боли. — Думаешь, это того стоило?! Думаешь, после этого я смогу спокойно жить?
— Он ничего плохого мне не сделал, — возразила я упрямо. — Я сама пришла к нему!
— Он… трахает тебя!? — сдавленно спросил Миша и, словно увидев ответ в моих глазах, разочарованно покачал головой.
— Вот, как ты заплатила. Сестренка…
Я стыдливо опустила голову, а с губ сорвался всхлип. Внутри я уже была повержена.
— Скажи ему, что я не нуждаюсь в опеке, — услышала вдруг металлический голос брата, и сердце рухнуло в пятки.
— Нет, — твердо отрезала я, впившись в него взглядом.
— Скажи, что уходишь, и в его помощи больше нет необходимости!
Он смотрел на меня исподлобья, но я видела такую агонию, творившуюся внутри него, что сердце сжалось до замирания.
— Я не могу, — непреклонно выдавила в какой-то момент— Я сделала выбор. Миша.
Ты можешь осуждать меня, можешь вычеркнуть из своей жизни, но только не делай глупостей! Не пренебрегай той ценой, которую я заплатила…
Именно в тот момент тяжесть, отражающаяся в его глазах, перешла в отстраненность. Будто перед ним сидела чужая девушка. Будто он впервые видел меня!
Все произошло за секунду…
Миша резко поднялся со стула и одной рукой перевернул стол. за которым мы сидели.
Я испуганно вскочила и, отступив к окну, с болью в глазах уставилась на брата, которого тут же скрутили конвоиры.
— Нет, пожалуйста!.. — крикнула я, когда ему начали наносить целенаправленные удары под ребра. — Не надо, прошу!
После карательных мер, Мишу повели прочь, а я вжалась спиной в подоконник и закрыла лицо руками, чтобы не видеть этого. Чтобы не запоминать этот момент.
Я смутно осознавала, как меня выводили из учреждения, и как я шла к машине.
